-- Ну, вези куда знаешь!
-- Къ Лупалихѣ, значитъ?-- радостно воскликнулъ мужикъ.
-- Все равно, говорю! Только живѣе, пожалуйста.
-- Въ минуту. Пожалуйте, баринъ!... Вотъ сюда-съ, къ этой телѣжечкѣ... Эка темень-то, Господи, эка темень! Ну, ужь и погодку Богъ далъ!... Извольте садиться, чемоданчикъ-то я вашъ въ ножки поставлю... Вотъ такъ, хорошо будетъ! А къ Лупалихѣ я васъ живою рукой предоставлю. Лупалихой останетесь много довольны, у Лупалихи завсегда господа останавливаются!-- лопоталъ во мракѣ возница, копошась около своей телѣжонки, въ которой сидѣлъ уже пріѣзжій.
Затѣмъ онъ взгромоздился на облучокъ, цнокнулъ и крикнулъ:
-- Н-но, думай!
Колеса зашуршали по грязи.
-- Изъ Москвы будете, баринъ?-- словоохотливо запыталъ мужичонко. Подождавъ отвѣта и не получивъ его, онъ хотѣлъ было предложить новый вопросъ, какъ сѣдокъ отозвался отрывисто:
-- Нѣтъ, не изъ Москвы.
-- Такъ-съ... Изъ Питера, значитъ?