И такъ, оба они спали крѣпкимъ, предъутреннимъ сномъ и вдругъ оба проснулись сразу, почти одновременно.
Ѳедоръ, какъ всегда, ничего не видѣлъ во снѣ и, между тѣмъ, пробудился такъ, ни съ того, ни съ сего, словно отъ одного толчка. Онъ открылъ во мракѣ глаза и, ощущая въ себѣ жакое-то странное безпокойство, спросилъ соннымъ голосомъ:
-- Кто тутъ?
Никто ему не отвѣтилъ. Онъ былъ совершенно одинъ. Сердцевидныя отверстія въ ставняхъ слабо сѣрѣли во мракѣ, означая настающее утро. Маятникъ стучалъ на стѣнѣ.
-- Ай-яй-яй! Убилъ, убилъ!-- дико крикнула вдругъ за стѣнной Лупалиха.
Затѣмъ раздался тяжкій стонъ ея и, прежде чѣмъ испуганный Ѳедоръ успѣлъ вскочить на ноги, она произнесла соннымъ голосомъ:
-- Фу-у, Господи!... Навожденіе!
-- Что вы, Макаровна?-- спросилъ ее Ѳедоръ, догадавшійся, что она видѣла сонъ и теперь пробудилась.
-- Ты не спишь, Ѳедоръ?-- слабо подала голосъ Лупалиха.
-- Нѣтъ... Чего вы кричали?