-- Богъ его знаетъ, откуда-то ружье вдругъ взялось у него... Да громко такъ, явственно, словно и теперь даже слышу... Тутъ я и проснулась.
-- Гм... Ставнемъ стукнуло, вѣрно...-- проговорилъ, сквозь зѣвоту, соннымъ голосомъ Ѳедоръ, умостившись опять на своемъ ложѣ, -- ишь, бѣсъ возьми его душу, и во снѣ даже снится!...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ранній свѣтъ засталъ Ѳедора уже на ногахъ. Первымъ дѣломъ, онъ устремился въ полицію, чтобы сообщить кому слѣдуетъ свои подозрѣнія насчетъ пріѣзжаго, но тамъ сказали ему "дурака", и онъ, очень недовольный результатомъ своего путешествія, возвращался домой.
Дождь давно пересталъ. Дулъ легкій вѣтеръ. Воздухъ былъ ясенъ и чистъ. Солнце еще не показывалось, но края облаковъ на восточной сторонѣ горизонта, неподвижною громадой застывшихъ въ синевѣ безмятежнаго неба, все ярче алѣли и золотились, и казалось, что вотъ-вотъ, съ минуты на минуту, брызнутъ лучи и засіяетъ прелестное утро.
Задумчивымъ, разочарованнымъ шагомъ возвращался Ѳедоръ домой. Медленно переступилъ онъ порогъ двери, ведущей въ харчевню... Онъ чувствовалъ себя пристыженнымъ.
Въ харчевнѣ онъ разсчитывалъ встрѣтить Лупалиху и приготовился было принять свой обычный сурово назидающій видъ, но тамъ ея не было. Онъ заглянулъ черезъ дверь въ сосѣднюю комнату -- и тамъ ея не было тоже. Онъ вышелъ во дворъ -- и тутъ вдругъ поразило его одно обстоятельство.
Весь дворъ былъ заставленъ выкаченными изъ-подъ навѣса повозками, частью уже совершенно запряженными и готовыми тронуться въ путь, но никого изъ ихъ хозяевъ ночлежниковъ налицо не оказывалось. Только Волчокъ, съ хозяйственнымъ видомъ, да пѣтухъ, въ сопровожденіи своего гарема, бродили между ногъ лошадей и колесъ.
Въ ту же минуту кто-то крикнулъ ему, тревожнымъ голосомъ, сверху:
-- Иды швидче! Бачь, отъ ее таке?!