Это было какъ разъ въ тотъ моментъ, когда въ комнату вошла горничная (она ужъ и раньше входила сюда), неся въ объятіяхъ бѣлье и платье Глафиры -- высушенное въ теченіе ночи и приведенное въ полный порядокъ. Можетъ быть, шумъ шаговъ и заставилъ ее пробудиться.
Она стремительно вскинулась, сѣла и обратила дикій взглядъ на вошедшую и на вещи, которыя та держала въ рукахъ...
-- Ваша одёжа, барышня,-- объяснила та тотчасъ, раскладывая принесенное по стульямъ и кресламъ.
Глафира продолжала смотрѣть на нее дикимъ взоромъ, какъ-бы стараясь понять, чего хотятъ отъ нея, потомъ медленно оглянула свое одѣяніе, въ которомъ спала -- оно было чужое -- и начала соображать понемногу...
-- Переодѣться изволите?-- задала вопросъ горничная.
-- Переодѣться? Зачѣмъ?-- съ недоумѣніемъ переспросила Глафира, безсмысленно озираясь по комнатѣ -- и вдругъ, какъ-бы вспомнивъ, сказала: -- Ахъ, да!
Она встала съ дивана и безучастно, покорно прибавила:
-- Переодѣться... Да, да...
Такъ-же безучастно, покорно она отдалась въ распоряженіе горничной, помогая снимать непринадлежащее ей одѣяніе и облекать въ ея собственное. Очевидно, она еще не совсѣмъ понимала, зачѣмъ это нужно.
Когда переодѣваніе было окончено, она опустилась опять на диванъ и начала снова озираться по комнатѣ, какъ-бы ища въ ней чего-то...