Она поднялась-было снова со стула, но горничная тотчасъ-же ее успокоила.
-- Хорошо-съ, извольте обождать только минуточку...
Она вздохнула, пробормотавъ:-- "Вотъ дѣла!" -- и устремилась изъ комнаты, взывая:
-- Семенъ!
Разыскавъ коридорнаго, она сообщила ему обо всемъ происшедшемъ, чѣмъ повергла и его въ безпокойство.
-- Ахъ, чортъ...-- покрутилъ головою Семенъ и прибавилъ поспѣшно и рѣшительнымъ тономъ: -- Безпремѣнно ее надо отправить! Гляди, какъ еще у насъ заболѣетъ -- съ полиціей одной не раздѣлаешься!.. Безпремѣнно! Сейчасъ-же! Съ Павлушкой ее и отправимъ!
Былъ вызванъ на сцену Павлушка -- шустрый юноша въ сѣромъ засаленномъ франкѣ съ большими оловянными пуговицами -- и, послѣ данныхъ ему надлежащихъ инструкцій, всѣ трое двинулись въ номеръ.
Странная гостья сидѣла на томъ самомъ мѣстѣ, на которомъ ее оставила горничная, и смотрѣла пристально въ землю. Теперь она судорожно переминала руками и дрожала будто въ ознобѣ. При видѣ вошедшихъ, она испуганно обвела ихъ глазами.
-- Вотъ, барышня, мальчикъ васъ довезетъ,-- обратилась къ ней горничная, въ видѣ рекомендаціи выдвигая за локоть шустраго юношу. И такъ какъ Глафира, поднявшаяся при этомъ со стула, какъ была, простоволосая, двинулась къ выходу, она изумленно воскликнула: -- Господи! Да вы и безъ шляпы!.. Да какже, вѣдь такъ совсѣмъ невозможно... Вотъ грѣхъ-то!.. Ужъ я вамъ какой-нибудь платчишко свой дамъ...
Вообще эта дѣвица, аттестовавшая себя сегодняшней ночью довольно суровой особой, почему-то прониклась къ Глафирѣ большимъ сердоболіемъ и, исчезнувъ изъ номера, скоро вернулась съ старымъ, вязанымъ изъ шерсти платкомъ, оставленнымъ давно ужъ за штатомъ и пригодившимся для этого случая.