Та безмолвно и безучастно позволила надѣть его себѣ на голову и, поддерживаемая -- съ одной стороны горничной, съ другой -- коридорнымъ, направилась къ выходу. Павлушка, успѣвшій одѣться въ пальто и суконный картузъ, замыкалъ это шествіе.
Такъ-же безмолвно и безучастно она прошла коридоръ, спустилась по лѣстницѣ и взлѣзла потомъ на извощика, оказавшагося у самаго подъѣзда гостинницы, врядъ-ли даже замѣчая шустраго юношу, который помѣстился съ ней рядомъ. Правда, она сказала свой адресъ, но сказала совсѣмъ машинально, съ видомъ, по которому можно было подумать, будто она не совсѣмъ понимаетъ, зачѣмъ это нужно...
Во время дороги она дрожала въ сильномъ ознобѣ, пожимаясь всѣмъ тѣломъ и стараясь засунуть подальше въ рукава свои руки. Она не произносила ни слова и смотрѣла въ одну неопредѣленную точку...
На Садовой была обычная сутолока. Гремѣли колеса извощиковъ и грохотали ломовыя подводы... Мчалась, звоня оглушительно, конка... Сновали взадъ и впередъ пѣшеходы... Сѣялся дождь...
Глафира все смотрѣла въ неопредѣленную точку, продолжая пожиматься всѣмъ тѣломъ. Она чувствовала, что ей очень холодно, то вдругъ очень жарко, что у нея болитъ голова, что ей сильно хочется спать, что хорошо-бы лечь, лечь поскорѣе -- и это одно, что только ей нужно.
Временами она впадала въ родъ забытья, но скоро овладѣвала собою съ удивленіемъ видя себя на извощикѣ, а затѣмъ вспоминала, что она ѣдетъ домой и будетъ тамъ спать, спать безъ конца...
-- У какого дома остановиться-то нужно?-- неожиданно раздается вопросъ -- словно изъ какого-то нездѣшняго міра...
Это спрашиваетъ, обернувъ къ ней свою красную, бородатую рожу, извощикъ -- и Глафира, сквозь одолѣвшее ее опять забытье, хочетъ понять, чего нужно отъ нея этой рожѣ...
-- Барышня, барышня, гдѣ остановиться-то нужно?-- повторяетъ тотъ-же вопросъ кто-то сидящій съ ней рядомъ и дергаетъ ее за рукавъ.
Это спрашиваетъ ее провожатый. Глафира вспоминаетъ, что слѣдуетъ -- и въ ту-же минуту видитъ ворота знакомаго дома и разноцвѣтные шары на окнахъ аптеки, а вонъ тамъ, сейчасъ, рядомъ -- вывѣску арапа и турка... Все это видитъ она въ туманѣ, но понимаетъ, что сейчасъ будетъ дома.