-- Ну, да, вѣдь, это я такъ... Натурально, вамъ ее придется оставить... И табачную къ чорту! Много-ли даетъ ваша торговля?.. Сколько тысячъ въ ломбардъ отнесли? Признавайтесь... А?.. Хе-хе-хе!.. Признавайтесь, почтеннѣйшая!
-- Торговля... Охъ-хо-хо!.. Сами видите, Мартынъ Матвѣичъ...-- сокрушенно покачала головою старушка; -- если бы только не бѣдность...
-- Ну, да, натурально... Вѣдь, это я такъ... Конечно, и табачную къ дьяволу!.. А между прочимъ, я не неволю бросать... Если бы вы захотѣли, почтеннѣйшая, продолжать свое дѣло -- я бы помогъ... Можно бы было помѣщеніе расширить, завести больше товару...
Старушка испуганно отмахнулась руками.
-- Христосъ съ ней, Мартынъ Матвѣичъ, съ табачной! Совсѣмъ я съ нею измаялась!.. Десять, вѣдь, лѣтъ...
-- Ну, натурально!.. Хотя, между прочимъ, я бы и самъ не желалъ, чтобы вы продолжали... не желалъ бы, признаться... Въ моемъ разсужденіи было, чтобы вы, такъ сказать, отдохнули... Не все же вамъ маяться!.. Такъ ли я говорю?
-- Мартынъ Матвѣичъ!-- воскликнула было опять Авдотья Макаровна, въ новомъ избыткѣ прихлынувшихъ чувствъ, но Телѣжниковъ пріостановилъ ее тотчасъ-же легкимъ мановеньемъ руки, такъ какъ имѣлъ въ виду продолжать свою рѣчь.
-- Я говорю -- отдохнуть... Это было въ моемъ разсужденіи... Затѣмъ, между прочимъ, на васъ будетъ хозяйство... Глафира Андреевна, я такъ понимаю, особа достойная, но возьмите хотя бы то во вниманіе, что ей, вдругъ, самой... на кухнѣ... промежъ, съ позволенья сказать, всякихъ тамъ разныхъ горшковъ... ругаться съ прислугой, съ позволенья сказать...-- Тутъ Мартынъ Матвѣичъ съ презрительнымъ сожалѣніемъ дернулъ плечомъ и твердо закончилъ, неодобрительно тряхнувъ головой: -- Нехорошо-съ! Неприлично-съ!
-- Истинная ваша правда, Мартынъ Матвѣичъ!-- вставила отъ себя и старушка.
-- Да... Опять-же, я говорю -- вы будете у меня по хозяйству... Самому мнѣ, натурально, куда-же?.. А безъ глаза -- нельзя! Безъ глаза никакъ невозможно!.. Но, вѣдь, вы-то, почтеннѣйшая, надо полагать, меня соблюдете?..