-- Не испугаюсь! Не бось!
-- Дура!
-- Отъ такой слышу!-- отпарировала Лукерья и, уходя, хлопнула дверью.
Сжавъ кулаки, дѣвица бросилась было за нею, но затѣмъ какъ-бы одумалась.
-- Вотъ оно! Слышали?! Вотъ оно, ваше потворство!-- гнѣвно обратилась она, дѣлая жесты, къ худенькой, смиреннаго вида старушкѣ, которая во время этой сцены, не принимая въ ней; никакого участія, копошилась у шкафчика.
-- Полно, Глаша, какъ тебѣ не стыдно, съ самаго утра и лба еще не перекрестивши...-- начала-было та примирительнымъ голосомъ, но дѣвица тотчасъ-же ее прервала:
-- Ахъ, ужъ вы- то молчите пожалуйста!!
И въ самомъ раздраженномъ состояніи духа она бросилась въ спальню, швырнула тамъ платье и, подступивъ къ кровати со спящей подъ простынею фигурой, принялась ее тормошить:
-- Вѣра! Вѣра! Вставай!