Старушка испустила подавленный вздохъ и уныло спросила:
-- Будете еще кофей-то пить?
Вѣра, не отнимая глаза отъ романа, качнула головой отрицательно. Глафира сдѣлала то же.
-- Лукерья!-- крикнула громко старушка.
Вошла давишняя толстая женщина въ сарафанѣ, обняла самоваръ и ушла съ нимъ, сохраняя на лицѣ мрачно-обиженное выраженіе, съ очевиднымъ разсчетомъ уязвить этимъ старшую барышню.
Старушка перемыла посуду, спрятала въ шкафчикъ и вышла, вздохнувъ на всю комнату...
Вѣра лѣнивой походкой направилась-было съ книгой къ дивану, передъ которымъ стоялъ овальный шатавшійся столъ, покрытый вязаной, порванной мѣстами салфеткой, обнаруживая намѣреніе расположиться на диванѣ съ комфортомъ.
-- Куда?-- тотчасъ-же ее остановила Глафира; -- нѣтъ, ужъ извините пожалуйста! Я сейчасъ тамъ буду чесаться!
Съ тою порывистостью, которою сопровождались всѣ движенія старшей дѣвицы, она схватилась со стула и, устремившись къ старомодному неуклюжему комоду, на которомъ стояло туалетное зеркало на ножкахъ съ точеными столбиками, въ сосѣдствѣ съ многочисленной коллекціей разныхъ предметовъ, въ родѣ стекляннаго пасхальнаго яйца съ панорамой, яблока, сдѣланнаго искусно изъ мыла, разрисованныхъ бонбоньерокъ, фарфоровыхъ пастушковъ и собачекъ и пр. (все это было уже довольно старо и засижено мухами), сняла зеркало съ мѣста, перенесла его на столъ передъ диваномъ и тотчасъ-же тамъ расположилась.
Строго говоря, за минуту предъ тѣмъ у нея и въ мысляхъ совсѣмъ не было заняться сейчасъ своимъ туалетомъ, и это намѣреніе она выказала съ единственной цѣлью -- воспрепятствовать младшей сестрѣ сѣсть на диванъ...