-- А я бо-го-тво-рю ее... Понимаешь?.. Нѣтъ лучше на свѣтѣ ея никого... Знаешь ты это?!
Чепыгинъ не возражалъ. Равальякъ треснулъ кулакомъ по столу и прибавилъ торжественно:
-- Во всю нашу жизнь я не измѣнилъ ей ни разу!.. Понимаешь ты это?.. Ни разу!!.. Что ты можешь отвѣтить?
Чепыгинъ молчалъ.
-- А между тѣмъ -- я несчастенъ!!-- заключилъ Равальякъ и снова умолкъ, спрятавъ голову въ руки...
-- Гм!-- сдѣлалъ Чепыгинъ, какъ человѣкъ, ожидающій дальнѣйшихъ признаній, которыми Равальякъ не замедлилъ.
Онъ неожиданно взъерошилъ свою косматую шапку волосъ, которые и безъ того торчали у него во всѣ стороны, и воскликнулъ запальчиво:
-- Ты можешь понять?.. Нѣтъ, ты не можешь понять!.. Выпьемъ!.. Не хочешь? Ну, и не нужно, я выпью одинъ!
Онъ лихорадочно налилъ стаканъ свой виномъ, осушилъ его залпомъ, стукнулъ о столъ его донышкомъ и продолжалъ, заёрзавъ на стулѣ, вращая на пріятеля своими шарами, какъ-бы его распекая, и колотя себя въ грудь:
-- Здѣсь червь сидитъ, червь... Понимаешь ты это?! Никогда не говорилъ никому, а теперь я скажу!.. Моя Анюта святая... Я ее обожаю! Кто смѣетъ сказать, что это не такъ? Если бы кто осмѣлился ее оскорбить... О, чортъ побери! Р-разорву, задушу вотъ этими своими руками!.. А между тѣмъ -- все не то, братъ, не то!.. Она не по мнѣ! Я хуже ея въ тысячу разъ, я дрянь, скотъ, все что хочешь -- но она не по мнѣ!.. Охъ, эти русскія женщины -- великое несчастіе въ нихъ!.. Возьми ты итальянку, испанку, француженку... про нѣмокъ молчу, тѣ -- кухарки... возьми любую европейскую женщину... Она -- огонь, страсть, увлеченіе!.. Возьми ты теперь нашу несчастную русскую... Она терпѣлива, скромна, цѣломудрена... Да чортъ-ли въ томъ? Домашній очагъ!.. Ха-ха-ха! Да развѣ я не понимаю самъ, что такое домашній очагъ?.. Развѣ я не забочусь?.. Я мальчишкой началъ себѣ хлѣбъ зарабатывать, я зналъ все -- нужду, униженіе, голодъ!.. И вотъ я теперь обезпеченъ, семья у меня обута, одѣта, ни въ чемъ не нуждается... Развѣ я плохой семьянинъ? Нѣтъ, скажи мнѣ сейчасъ, положа руку на сердце и вполнѣ откровенно -- я плохой семьянинъ? А? Плохой? Плохой? Говори!