-- Небось... Разберутъ все въ участкѣ...-- успокоительнымъ тономъ замѣтилъ опять субъектъ неопредѣленнаго званія.
-- Прочь сейчасъ руки! Ахъ, вы, мерзавцы!-- воскликнулъ вдругъ Равальякъ, наблюдавшій всю эту сцену, теперь устремляясь впередъ и схватывая за рукавъ мужика.-- Убери сейчасъ лапы, дубина, тебѣ говорятъ!!.
-- Вы, господинъ, извольте проходить своею дорогой...-- началъ было блюститель порядка.
-- Что-о?! Какъ ты смѣлъ мнѣ это сказать?!-- закипѣлъ Равалькъ, наступая.-- Да знаешь-ли ты, что я сейчасъ-же къ оберъ-полиціймейстеру ѣду?.. А тебя, каналью, самого нужно выкупать!-- набросился онъ на спасителя и, осѣненный внезапнымъ вдохновеніемъ, воскликнулъ: -- Эта дама -- моя знакомая! Слышите? А вы ее хотите въ участокъ! Да какъ вы осмѣлились? А? Говорятъ вамъ, знакомая! Слышите?
-- Объ этомъ, ваше благородіе, мы ничего неизвѣстны, а такъ какъ тутъ происшествіе, то я по службѣ должонъ...-- заявилъ полицейскій, впрочемъ нѣсколько уже нерѣшительнымъ тономъ, такъ-какъ видъ Равальяка, одѣтаго прилично, въ цилиндрѣ, съ золотою цѣпочкой часовъ, виднѣвшейся изъ подъ разстегнутаго на распашку пальто, былъ довольно внушителенъ.
-- Мнѣ наплевать, что ты долженъ но службѣ!-- кричалъ Равальякъ; -- гдѣ это видано, чтобы людей въ такомъ видѣ таскать по участкамъ! Ее нужно домой! Ее нужно въ постель! Я сейчасъ-же возьму ее!.. Извощикъ! Извощикъ!
Какъ разъ въ эту минуту къ тротуару примчался извощикъ, котораго, спящаго, разбудилъ на перекресткѣ посланный дворникъ и, безъ разговоровъ, погналъ куда слѣдовало...
-- Я за все отвѣчаю! Если по вашимъ дурацкимъ порядкамъ потребуется -- могутъ имѣть дѣло со мною! Вотъ моя карточка! А вотъ и мой адресъ, если это для полиціи нужно!
Поспѣшно выхвативъ изъ бумажника свою визитную карточку, на которой значилось: "Иванъ Еремеичъ Равальякъ", онъ на оборотной сторонѣ ея тонкимъ записнымъ карандашикомъ прибавилъ крупными буквами: "Бухгалтеръ N-скаго Коммерческаго Общества (Невскій, д. No 00),-- вручилъ этотъ документъ полицейскому стражу, не прибавивъ больше ни слова, подхватилъ подъ руку Глафиру (та покорно, безъ звука, за нимъ тотчасъ-же послѣдовала), помогъ взобраться ей на извощика, подбѣжалъ съ другой стороны, вскочилъ на пролетку и повелительнымъ голосомъ крикнулъ:
-- Живѣе!