XV.
Онъ еще долго не могъ успокоиться и продолжалъ изливать въ восклицаніяхъ негодованіе по поводу нашихъ порядковъ.
-- Готтентоты!.. Мерзавцы!.. Имъ слѣдовало-бы всѣмъ разбить морды!.. Это возможно только у насъ!-- слышалось отдѣльными возгласами, въ перемежку со стукомъ колесъ.
Его спутница не произносила ни слова. Она сидѣла понурившись, все время дрожа мелкою дрожью и отбивая зубами барабанную дробь. Случайно взглянувъ на нее, Равальякъ вдругъ это замѣтилъ -- и тотчасъ-же мысли его приняли другой оборотъ.
-- Боже мой, какъ вы дрожите!.. Это ужасно...Я не смѣю разспрашивать... Нѣтъ, нѣтъ, Боже меня упаси... Только я все-таки долженъ попросить васъ отвѣтить... Видите-ли, къ себѣ я не могу... Притомъ, я васъ ни за что не оставлю... Да, да, ни за что! Я непремѣнно долженъ васъ проводить... Гдѣ вы живете?.. Словомъ, укажите мнѣ, гдѣ-бы я могъ...
Глафира встрепенулась въ внезапномъ испугѣ.
-- Нѣтъ, не домой! Ни за что!.. Лучше я вотъ сейчасъ... Я вотъ тутъ...
И она приподнялась-было съ сидѣнья, какъ-бы намѣреваясь спрыгнуть съ извощика. Ея спутникъ въ ту-же минуту схватилъ ее за руку.
-- Простите, я глупъ, я оселъ! Я не то хотѣлъ... Я хотѣлъ только сказать, что вамъ нужно сперва успокоиться... Вамъ нужно скорѣе въ постель и успокоиться, успокоиться -- главное! Потомъ вы сами сообразите, рѣшите... Но только я васъ не оставлю, нѣтъ, нѣтъ!.. Но, чортъ побери, куда-же намъ ѣхать?!-- воскликнулъ самъ съ собой Равальякъ и потеръ себѣ лобъ, мучительно разрѣшая вопросъ.
Извощикъ, тѣмъ временемъ, вывезъ ихъ на Невскій проспектъ и повернулъ въ сторону, противоположную къ Адмиралтейству. Ѣхалъ онъ ни тихо, ни скоро, не оборачиваясь къ своимъ сѣдокамъ и не освѣдомляясь у нихъ, куда ѣхать, какъ-бы руководствуясь своимъ личнымъ инстинктомъ и принадлежа очевидно къ опытнымъ столичнымъ извощикамъ, которыхъ петербургская жизнь дѣлаетъ неизбѣжно философами.