Тины опредѣлялись разомъ, быстро и съ необычайной выразительностью и мѣткостью. Еслибы слушатели знали, что отъ нихъ требуется, то и тогда не могли-бы служить лучше нашимъ цѣлямъ. При появленіи каждаго новаго дѣйствующаго лица они какъ будто вглядывались въ него, измѣряли съ головы до ногъ, прислушивались къ его рѣчамъ и разомъ устанавливали діагнозъ его душевнаго состоянія, его отношеній къ жизни. Это было не простое выслушиванье интересной книги, а нѣчто большее: слушатели жили съ пьесою, въ памяти ихъ вставали цѣлыя сцены изъ видѣннаго, слышаннаго, пережитаго и, совершенно игнорируя, гдѣ кончается книга и начинается жизнь, они, подъ наплывомъ личныхъ воспоминаній, безцеремонно перебивали чтеніе и ставили на сцену свой разсказъ, полный глубокаго драматизма или веселаго юмора.
Мы невольно сожалѣли, что передача подобныхъ разсказовъ не соотвѣтствуетъ характеру нашего труда, имѣющаго свою опредѣленную цѣль, и что намъ приходится ограничиваться въ данномъ случаѣ одними намеками, но что дѣлать? намеки эти говорятъ, однако, о томъ, какъ умѣетъ народъ слушать такихъ писателей, какъ Островскій, и какія чувства, мысли и воспоминанія будятъ они въ душѣ.
Въ прежнихъ нашихъ чтеніяхъ заглавіе не останавливало на себѣ обыкновенно вниманія слушателей, и замѣчанія начинались позднѣе, по мѣрѣ того, какъ публика оріентировалась среди обстановки и характеристики разнообразныхъ дѣйствующихъ лицъ. Въ этотъ-же разъ слушатели остановились и на заглавіи "Не такъ живи, какъ хочется".
-- "Чого, бач, не схочетця, а-коли не збудетця!" (Мало чего захотѣлъ-бы, а какъ не исполнится).
"Все як Бог дасть!" (Какъ Богъ дастъ).
-- "Мало чого-б мы не схотіли, та все не по нашому!" говорили они, какъ-бы заранѣе устанавливая свою точку зрѣнія на этотъ вопросъ.
Началось чтеніе.
Въ первой сценѣ, гдѣ бѣдная Даша, покинутая мужемъ, бесѣдуетъ съ теткой, слушатели принимали самое живое участіе.-- "Мовчи, тітко, мов, збоку не поможеш", говоритъ кто-то за Дашу. (Молчи, тетка, чужому горю не пособишь).
-- "Хіба вмовчиш, коли не таіе діетця, як треба!" {Развѣ смолчишь, когда не такъ дѣлается, какъ нужно!} возражаютъ ему за тетку, внося этимъ предварительное обвиненіе отношенію Петра къ семейной жизни.
Анализъ со стороны старика-отца поступковъ сына вызываетъ полное сочувствіе, и когда на сцену появляется Петръ, публика встрѣчаетъ его съ предубѣжденіемъ и съ долей ироніи.