"Он бач! куди-ж его научать, як він лучче зна", замѣчаетъ одинъ изъ слушателей въ отвѣтъ на дерзостм Петра отцу (куда жъ его учить, когда онъ все лучше знаетъ).
-- Хто-ж тебе заставляй поперёду родтітися? {Вольно жъ тебѣ было раньше родиться.}, говоритъ иронически, какъ-бы отъ имени Петра, другой, а третій съ свойственнымъ малороссамъ юморомъ разсказываетъ комическій анекдотъ о томъ, какъ одинъ сынъ пришелъ къ матери и говоритъ: "скільки тобі, мамо, молока купить, шоб ты мені була вже не мати"? (сколько тебѣ, мама, молока купить, чтобы ты не была больше моей матерью).
Слова Петра: "на меня, должно быть, напущено," вызываютъ опять ироническія замѣчанія: "а як-же, пороблено!" -- "Ишов шептун, знайшов шептуху, що шёпче в вуха", говорятъ слушатели смѣясь. (Какъ же -- напущено! Шолъ колдунъ, встрѣтилъ колдунью, что шепчетъ въ уши).
Вообще мы замѣтили, что разсказы о колдунахъ, вѣдьмахъ и привидѣніяхъ вызываютъ весьма часто недовѣрчивое отношеніе народа и ироническій смѣхъ. Этотъ смѣхъ какъ-бы говоритъ, что въ подобныхъ росказняхъ народъ признаетъ много выдуманнаго, преувеличеннаго, присочиненнаго, лживаго, хотя въ глубинѣ души своей и вѣруетъ въ существованіе въ мірѣ темной силы въ видѣ діавола; такъ напр. слова Ерёмки -- "купецъ, я слово знаю"! Тутъ безъ ворожбы не обойдется",-- встрѣчены были полнымъ недовѣріемъ и насмѣшкой. "Він тебе здое, той знахарь"!-- "Повезе, де гроши збувають!" -- "Він баче, що той подаётця, то щей дужче берётця".-- "А той, дурний, его брехню на віру приймае"!-- "И ёго вже ум роскарячивсь!" {Выдоетъ, вытянетъ съ него. Повезетъ, гдѣ деньги сбываютъ. Онъ видитъ, какъ тотъ поддается, такъ еще крѣпче за него берется. А тотъ дуракъ вѣритъ его росказнямъ. У него уже умъ за разумъ зашелъ.} говорили смѣясь.
Слѣдуетъ замѣтить кстати, что появленіе Еремки и его выходки и остроты постоянно вызывали въ публикѣ веселый смѣхъ.
-- Ты, батюшка, самъ былъ молодъ, говоритъ далѣе Петръ, и эти упреки вызываютъ новыя ироническія замѣчанія: "дай, каже, допрос зроблю!-- Попадетця и батько въ голилею!-- Ще и виноватим зостанетця!" говорятъ вокругъ смѣясь. (Дай-ко, говорятъ, допросъ сдѣлаю! Попадется и отецъ, еще и виноватымъ останется).
Но сцена Петра съ женою ослабляетъ ироническое настроеніе;, очевидно, оно вытѣсняется участіемъ и состраданіемъ къ бѣдной женщинѣ.
-- Отцё будутъ журитися, як жити (теперь начнутъ ныть о своемъ житьѣ), говоритъ кто-то, когда они остаются вдвоемъ, и въ продолженіе всей этой сцены публика постоянно вступается за Дашу.
-- Не вводи въ грѣхъ! говоритъ раздраженно Петръ, обращаясь къ женѣ, а за нее отвѣчаетъ уже желчно нѣсколько голосовъ: "не тобі казати про гріх! Бач щей гріха боітця"! (Не тебѣ говорить о грѣхѣ! Онъ же еще и грѣха боится)!
-- И безъ тебя тошно, продолжаетъ Петръ.