"Что же это было по вашему?"

-- Это было простое обученіе грамотѣ на дому, которое на основаніи примѣчанія къ ст. 2-й Высочайше утвержденнаго положенія о нач. народн. учил. дозволяется лицамъ всѣхъ сословій безъ разрѣшенія училищнаго совѣта. И я открыла предъ нимъ бывшее при мнѣ печатное "положеніе о нач. народи, училищахъ."

Молодой юристъ, видимо, нѣсколько сконфузился и спросилъ меня менѣе уже юпитерскимъ тономъ: "А чѣмъ вы можете доказать, что это была не школа?"

-- Тѣмъ, отвѣчала я, чувствуя, что принимаю все болѣе и болѣе грозный видъ, что тутъ не было никакихъ элементовъ, входящихъ въ составъ понятія о школѣ: школа требуетъ опредѣленнаго помѣщенія -- его не было, такъ какъ мы учили въ саду и на балконѣ; школа требуетъ учителя, его не было, такъ какъ я занималась сама съ дѣтьми; школа требуетъ опредѣленной программы -- ея не было; школа требуетъ законоучителя -- его не было. Впрочемъ, позвольте мнѣ подать вамъ заявленіе, изъ котораго вы вполнѣ ясно увидите весь ходъ дѣла. Заявленіе это я прошу васъ пришить къ дѣлу!-- И я подала ему заявленіе, чувствуя, что мы положительно помѣнялись ролями. Заявленіе мое было слѣдующаго содержанія:

Заявленіе.

Въ прошломъ 1878 г., пріѣхавши въ 1 -й разъ въ имѣніе мужа моего д. Алексѣевку, михайловской волости, я провела въ ней 3 лѣтнихъ мѣсяца. Работая 16 лѣтъ на поприщѣ народнаго образованія, я, естественно, поинтересовалась узнать, существуютъ ли вблизи насъ школы и узнала, что въ михайловской волости нѣтъ ни одной.

Это обстоятельство дало мнѣ поводъ рѣшиться устроить, съ участіемъ земства, народное училище. Съ этою цѣлью я обратилась къ сосѣду моему Н. Н. П., какъ одному изъ земскихъ дѣятелей и мировому судьѣ -- юристу, способному разъяснить мнѣ порядокъ веденія дѣла и просила его помочь мнѣ. Въ сентябрѣ того же года состоялось земское собраніе, въ которомъ, по вопросу о народномъ образованіи, рѣшено было открывать земскія школы и выдавать субсидію въ 400 р. только тамъ, гдѣ общество, или частное лицо обяжется вносить съ своей стороны 200 и покажетъ такимъ образомъ свое сочувствіе къ школѣ и желаніе содѣйствовать ея интересамъ. Въ это время я была уже въ Харьковѣ -- моемъ постоянномъ мѣстѣ жительства.

Пріѣхавши въ этомъ году въ деревню въ маѣ мѣсяцѣ, я возобновила свои переговоры по этому дѣлу съ П., причомъ онъ объявилъ мнѣ, что прежде всего нужно подать прошеніе инспектору народнаго училища П--ву и обѣщалъ доставить на дняхъ форму такового прошенія, но какъ человѣкъ занятый и службой и хозяйствомъ, замедлилъ нѣсколько доставкой мнѣ этой формы, а я, въ свою очередь, получивъ отъ него прошеніе, замедлила отправкой, наводя справки какъ зовутъ П--ва, гдѣ онъ находится, такъ какъ въ Бахмутѣ его не оказалось, какую слѣдуетъ приложить марку и т. п. Въ этихъ хлопотахъ прошло около мѣсяца; между тѣмъ нѣкоторые изъ сосѣдей пугали меня предсказаніемъ, что получу я разрѣшеніе, выстрою домъ, но учениковъ не будетъ, что народъ нашъ не расположенъ къ школѣ, что ему нужны малолѣтніе работники и т. п. Напуганная отчасти этими предсказаніями мѣстныхъ жителей, я задумала сдѣлать опытъ до открытія школы. Помня очень хорошо объ инспекторѣ и необходимости просить прежде всего у него разрѣшенія школы, я въ то же время знала, что на основаніи примѣчанія къ статьѣ 2-й Высочайше утвержденнаго положенія о начальныхъ народныхъ училищахъ 1864 г. "дозволяется простое обученіе грамотѣ на дому безъ разрѣшенія училищнаго совѣта". Кромѣ того за непреступность этого опыта говорило все мое прошлое, подкрѣпленное такими фактами: въ 1871 году баронъ Корфъ -- извѣстный дѣятель по народному образованію, осматривалъ въ Харьковѣ школу, въ которой я состою распорядительницей и далъ о ней самый лестный печатный отзывъ въ рядѣ газетныхъ статей подъ заглавіемъ: "Частная иниціатива въ дѣлѣ народнаго образованія". Въ 1873 году я получила благодарность отъ харьковской городской думы, во главѣ которой находился тогда бывшій профессоръ харьковскаго университета Е. С. Гордѣенко. Въ 1874 г., по представленію мѣстнаго начальства, пожалована подаркомъ изъ кабинета Ея Величества. Въ 1878 г. школу посѣтилъ членъ-ревизоръ Святѣйшаго Синода С. И. Мироцольскій и, тщательно изучивъ ее, написалъ исторію школы подъ заглавіемъ: "Школы и Общество", въ которой въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ доказывалъ, что это учрежденіе единственное въ Россіи. Статьи эти напечатаны въ 3-хъ книгахъ педагогическаго журнала "Семья и Школа" за 1878 годъ.

Все это, повторяю я, казалось мнѣ достаточнымъ для нрава произведенія опыта -- пошлютъ ли дѣтей учиться. Случай помогъ мнѣ: знакомый мужикъ портной, снимая мѣрку съ младшаго сына моего, замѣтилъ: "И у меня есть такой хлопчикъ и страсть какъ желаетъ учиться, да нигдѣ близко нѣтъ школы!" Я предложила, чтобы мальчикъ ходилъ ко мнѣ учиться, а на 3-й день меня просили о томъ же нашъ прикащикъ, садовникъ, дворникъ, кучеръ и еще нѣсколько матерей изъ сосѣднихъ хатъ. Такимъ образомъ, совершенно неожиданно для меня самой и въ противорѣчіе мѣстнымъ предсказаніямъ, въ 2 -- 3 дня набралось до 30-ти дѣтей. 1-ю недѣлю я посвятила задачамъ опрятности: роздали по куску мыла, по частому гребешку, мальчикамъ велѣла остричься, дѣвочкамъ -- снять платочки и причесываться каждый день; смотрѣла чисты ли руки, уши, ногти, головы и объясняла необходимость чистоты для здоровья. 2-ІО недѣлю мы приступили къ разучиванію молитвы: "Отче нашъ" съ объясненіемъ и пѣніемъ, а на 3-ю принялись за подвижнтую азбуку. Занимались мы всѣмъ этимъ на балконѣ, въ саду, такъ какъ другого помѣщенія тогда не имѣлось и мечтали о томъ, что къ открытію школы старшіе ученики окончатъ азбуку "и " образуютъ изъ себя 2-ю группу, какъ вдругъ полиція -- становой приставъ. Разумѣется я показываю ему всѣ доказательства своей благонадежности, всѣ свои бумаги, но онъ отвѣчаетъ: "Все это имѣетъ значеніе только въ харьковской губерніи, а теперь вы въ екатеринославской!" Неспособная отъ волненія сообразить, что законы въ Россіи повсюду одни и тѣ же, я покаряюсь требованію полицейскаго чиновника и пишу росписку, что впредь до разрѣшенія мѣстнаго начальства прекращаю занятія съ дѣтьми, сохраняя однако сознаніе настолько, что не пишу "закрываю школу", какъ требуетъ онъ, такъ какъ школы никакой не было, а было "простое обученіе грамотѣ на дому", и даже менѣе того "на балконѣ", и даже менѣе обученія, такъ какъ внушеніе правилъ опрятности и пѣніе нельзя считать за организованныя школьныя занятія.

На другой же день я отправляю прошеніе инспектору и въ училищный совѣтъ. Училищный совѣтъ немедленно разрѣшаетъ открыть земское народное училище въ д. Алексѣевкѣ и назначаетъ субсидію, но инспекторъ, не желая понять, что это школа земская, что учителя въ нее назначаетъ земство съ его согласія, что я представляю собою не болѣе какъ жертвователя 3,000 руб., ставитъ мнѣ препятствія и требуетъ не разомъ, а постепенно, затягивая дѣло до моего отъѣзда: 1) полицейское свидѣтельство отъ харьковской полиціи; 2) таковое же отъ славяносербской, затѣмъ 3) свидѣтельство о томъ, что я русская подданная, затѣмъ, что православнаго вѣроисповѣданія, и, наконецъ, что я законная жена моего мужа. Я доставляю всѣ данныя доказательства и. наконецъ, за два дня до моего отъѣзда школа открыта, но тутъ же я получаю повѣстку отъ г. судебнаго слѣдователя, какъ посредника дѣла, переходящаго въ окружной судъ, причомъ сказано, что я обвиняюсь въ уголовномъ преступленіи "въ нарушеніи постановленій о воспитаніи юношества".