7-го сентября 1879 г.
д. Алексѣевка.
Дочитавши заявленіе, молодой юристъ совершенно уже сконфуженно пробормоталъ:
"Да, я долженъ признаться, что "заявленіе" ваше дѣйствительно сбило меня съ позиціи и я тоже готовъ признать, что школы не было. Въ виду этого я не могу снимать съ васъ показаній, такъ какъ мнѣ снимаемъ показанія только съ подсудимыхъ, а признать васъ подсудимою я не могу. Придется снять показаніе со школьниковъ и только"
-- Послѣдняя фраза наполнила мое сердце ужасомъ:-- какъ, пытать этихъ неповинныхъ дѣтей, навести на населеніе ужасъ, отшатнуть, быть можетъ, отъ школы, подумала я, и сказала громко: каждый провинившійся человѣкъ долженъ самъ выносить на себѣ кару наказанія, а поэтому прошу васъ наказывать меня;-- вы можете передать дѣло въ окружной судъ, я даже желаю этого, такъ какъ Спасовичъ разъяснитъ при этомъ, какъ поставлено у насъ въ глуши дѣло народнаго образованія; только прошу васъ -- не трогайте дѣтей! Врочемъ, извините, добавила я поспѣшно, быть можетъ я не имѣю права просить о чомъ бы то ни было?!
"Нѣтъ, почему же, возразилъ онъ также сконфуженно, вы имѣете право просить и даже ваша просьба можетъ быть уважена -- я, пожалуй, не спрошу дѣтей, а спрошу сосѣдей. Что же касается окружного суда, то если вы желаете, чтобы дѣло перешло туда, то вы должны признать, что школа существовала и заплатить 50 к. штрафу."
-- Ни за что! возразила я горячо, если бы мнѣ предстояло заплатить одну коп., или просидѣть въ тюрьмѣ, я выбрала бы послѣднее, но ни за что не признала бы себя виновной противъ убѣжденія!
"Вы свободны! " сказалъ учтиво молодой юристъ, приподымаясь съ мѣста.
Я вышла твердо и спокойно какъ вошла, вполнѣ довольная собой, потребокакъ предварительно у моего судьи росписку въ томъ, что онъ получилъ мое заявленіе.
17-го сентября.