Я боялась говорить съ нимъ больше, мнѣ все чудилось, что кто то слушаетъ меня и обвиняетъ въ пропагандѣ.
30-го іюля.
Почти мѣсяцъ какъ разорено наше бѣдное школьное гнѣздышко. Неужели мнѣ не удастся опять устроить его. Сижу, сложа руки и жду у моря погоды, въ то время какъ разрѣшеніе гуляетъ, вѣроятно изъ училищнаго совѣта въ уѣздную земскую управу, оттуда къ инспектору и догуляется до моего отъѣзда и пріидетъ сюда тогда, когда я буду поглощена другими дѣлами, другою школою -- въ городѣ, а бѣдныя дѣти перезабудутъ выученныя буквы.
3-го августа.
Сегодня мнѣ подали большой пакетъ, за инспекторской печатью, принесенный изъ Михайловской волости.
"Наконецъ то!" подумала я, съ волненіемъ распечатывая пакетъ и чувствуя на себѣ взгляды радостнаго любопытства дѣтей и всѣхъ окружающихъ, которые также съ волненіемъ слѣдили за каждымъ моимъ движеніемъ.
Распечатавъ, я прочла приблизительно слѣдующее:
Въ дополненіе отношенія моего отъ 1И іюля симъ прошу васъ, милостивая государиня, представить мнѣ полицейское свидѣтельство о вашей благонадежности, какъ главный документъ, дающій право на открытіе школы; въ прошеніи вашемъ отъ 4-го сего іюля вы упоминаете о документахъ вашихъ, между тѣмъ я получилъ копію документовъ никѣмъ не засвидѣтельствованныхъ.
Инспекторъ П--въ.
Послѣ этого извѣстія я опять слегла въ постель съ болью въ печени и отчаяніемъ въ сердцѣ. Правда, я дѣйствительно въ попыхахъ не успѣла засвидѣтельствовать копіи съ документовъ, но вѣдь ихъ видѣлъ становой въ подлинникѣ, кромѣ того, въ слѣдъ за этимъ, я отправила ихъ засвидѣтельствованными въ училищный совѣтъ.