-- Сказала: будетъ, но не скоро!-- отвѣчали печально дѣти.
Мнѣ не чѣмъ было утѣшить ихъ, я только думала: пожалуй ворожея права даже въ самомъ обширномъ смыслѣ: "будетъ у насъ школа, но нескоро"!
10-го іюля.
Вчера я встрѣтила одну изъ матерей. Она просила меня зайти къ больной родильницѣ. Я велѣла запречь лошадь и мы поѣхали вмѣстѣ въ Михайловку. Дорогою женщина разсказывала мнѣ безъ умолку о своей единственной дочери -- Пашѣ. Она говорила, какъ та только проснется, хватается за азбуку и цѣлый день то читаетъ, то пишетъ, какъ молится по утру -- каждое утро: "Пошли, Господи, что бы скорѣе открылася школа!" и какъ вчера она горько плакала подъ заборчикомъ возлѣ хаты, "Я просто перепугалась до смерти", говорила женщина, думала, или ногу она себѣ выбила или руку, спрашиваю: "Паша! чего ты", а она: -- "Развѣ не слыхали, говорятъ X. Д. купили Васильевку и переѣдутъ туда жить!" -- и опять въ голосъ. Просто ничѣмъ не могла утѣшить. Наконецъ говорю ей: дурочка! можетъ это еще и неправда! Мало ли, что люди брешутъ. Она задумалась, обтерла слезы и говоритъ: "Пойду къ X. Д., поклонюсь ей въ ноги и попрошу, чтобъ не уѣзжала. Скажу ей, что у насъ народъ хорошій, а въ Васильевкѣ плохой, что у насъ всѣ ее любятъ, а тамъ никто еще не знаетъ"!
Я бы не повѣрила всему этому, если бы не знала Пашу -- эту тихую, скромную, умную дѣвочку, съ блѣднымъ, болѣзненнымъ лицомъ, напоминающимъ иконостасную живопись. Мать души въ нёй не слышитъ. Еще бы, осталась одна изъ 14-ти. Она разсказывала, что всѣ ея дѣти не доживали болѣе какъ до 12 лѣтъ. Пашѣ теперь
-- 16 11 и, глядя на нее, невольно является какой то предразсудочный страхъ при мысли: что какъ и эта умретъ? Впрочемъ, чтобы вѣрить въ возможность этого не нужно быть суевѣрной, стоитъ только посмотрѣть на это прозрачное, малокровное личико, вырванное точно изъ какой-нибудь изнѣженной, аристократической семьи, а не мужицкой хаты, въ эти большіе, затуманенные чорные глаза съ выраженіемъ: "не отъ міра сего". Впрочемъ старуха и нѣжитъ ее порядкомъ: "Ужъ я ей ничего не жалѣю, говоритъ она, и курятинку жарю и изъ цыплятокъ супецъ варю -- лишь бы кушала".
11-го іюля.
Мнѣ разсказывали сегодня дѣти, что Дуня Попова такъ голосила въ день закрытія школы, что родители рѣшились отвести ее за 10 верстъ въ Бѣлую къ родственникамъ и оставить у нихъ, чтобы она ходила тамъ въ школу. Къ несчастію оказалось, что школа въ Бѣлой закрыта, такъ какъ не подошла подъ постановленіе земскаго собранія и мужики отказались вносить 200 р., не смотря на то, что ихъ тамъ 1000 душъ и на каждаго приходилось по 2 к. Отказъ свой они мотивировали такъ: "Пани дадутъ на школу гроши, а потімъ въ насъ же вывернуть"! (Мнѣ разсказывалъ это потомъ тамошній помѣщикъ).
12-го іюля.
Сегодня былъ у меня староста -- приходилъ благодарить за облегченіе его больной дочери. Когда рѣчь зашла обо всемъ случившемся, онъ высказался самымъ рѣшительнымъ тономъ такъ: "Что становой -- пьянюга {Вскорѣ послѣ этого нашъ становой былъ уволенъ отъ должности за пьянство.}, больше ничего! Тутъ главное міръ. Міръ даетъ вамъ одобреніе и на школу и на больницу! Міръ -- сила!"