Ксана. Я хочу, чтобы вы меня оставили в покое и не лезли целоваться!
Иван Александрович. Но я не могу не лезть целоваться, когда вижу такую красавицу, как вы! Вы требуете невозможного! Это выше моих сил!
За окном справа слышен гул. Они подходят к окну. Иван Александрович отворяет. Гул усиливается.
Аэроплан! Немецкий аэроплан! (Настроение у него сразу меняется.)
Ксана. Эта огненная точка наверху? Куда же это он?
Иван Александрович. Черт его знает! Будь они прокляты! Дай ему Бог тотчас обрушиться и разбиться вдребезги! Ну, падай же! Не падает! (Кричит в окно.) Да здравствует маршал Фош!
Ксана. Тише! Вы с ума сошли! (Оттягивает то от окна.) Что вам немцы сделали?
Иван Александрович. Они мне сделали Брестский мир! Они мне сделали то, что насадили у нас большевиков! (Захлопывает окно.) Это ужасно! Чувствовать себя в полной зависимости от них и еще быть им благодарным за спасение жизни! (Садится с перекошенным злобой лицом.)
Ксана. А знаете, Иван Александрович, вы... (с усилием выговаривает ученое слово) неврастеник. Только что были веселы, как мальчик, а теперь зверем смотрите. Может, вы сумасшедший, а?
Иван Александрович (угрюмо). Может быть. Даже наверное.