Иван Александрович. Напротив. В другое время это было бы даже превосходно... Но, милая Ксаночка, сейчас идет страшная война, идет страшная революция, гибнут великие империи, рушатся целые миры! В России тиф, скоро будет холера, чума. Совершенно неизвестно, сколько нам осталось жить... мне в особенности... А вы рассуждаете, как рассуждала ваша бабушка, вы в 1918 году живете моралью тихого, спокойного времени. «Без намерения жениться». Я люблю вас, Ксаночка. Но разве я себе принадлежу?
Ксана (сердито). Да, да, знаю, вы принадлежите России и свободе! Слышала!
Иван Александрович (не без досады). Я совершенно не знаю, что со мной будет через месяц...
Ксана. Пусть со мной будет то же самое: все равно что. (Смотрит на него.) Я была бы вам верной, любящей, послушной женой.
Иван Александрович (колеблется). Да я не могу на вас жениться... Я женат.
Ксана (смотрит на него с ужасом). Вы? Женаты?.. Где же ваша жена?
Иван Александрович. Одна в Петербурге, другая в Москве. Я был женат два раза.
Входит Антонов в купальной простыне.
Антонов. Бритву забыл взять в чемодане. (Смотрит внимательно, с неудовольствием на дочь и Ивана Александровича.) Здравствуйте... Ксения, что же ты так гуляешь, в пеньюаре? Ты поди оденься.
Иван Александрович. Собственно, вы тоже как будто не во фраке, Павел Михайлович.