Антонов (сухо). Я дело другое. Поди, милая.
Ксана. Да, папа, правда. (Поспешно уходит.)
Антонов (вполне искренне). Меня умоляют поставить здесь спектакль. Говорят, мое имя обеспечивает полный сбор.
Иван Александрович. Ну, что ж...
Антонов. Легко им просить... «поставь спектакль», «поставь спектакль»! Ведь расходы будут: статистам плати, афиши закажи, стулья достань. Где на все это взять деньги? (Трагически.) Что ж, Ксану послать продаваться, что ли!
Иван Александрович (с раздражением). Зачем из всего делать мелодраму? Что вы Мармеладова играете! На расходы я могу дать деньги. (Вынимает бумажник.) У меня есть двести пятьдесят рублей. Мне достаточно пятидесяти. Вот вам двести.
Антонов (нерешительно). Родной мой, спасибо. Беру, потому что это наше общее дело. Из сбора вам верну. Но достаточно ста. Сто возьму, двести — это много. (Берет деньги.) Ну а если не будет сбора?
Иван Александрович. Тогда я опишу и продам с молотка ваши штаны!
Антонов. Родной мой, что же вы сердитесь? (Нерешительно.) Если вам жалко, возьмите эти сто рублей назад.
Иван Александрович. Отстаньте, Павел Михайлович... Нам все равно и со сбором и без сбора до Киева не доехать.