Ксана. Хорошо, папа, я буду гореть... Все-таки где же может быть Иван Александрович?
Антонов. Мы его оштрафуем за неявку на заседание... Впрочем, как его оштрафуешь — все деньги у него.
Никольский. Чтоб не забыть, Павел Михайлович. В корчме требуют денег, дайте нам сколько-нибудь из этих трех тысяч.
Антонов (отечески). Дам, дам... Напомните мне взять у Ивана Александровича, когда он вернется. А как только приедем в Киев, бабы получат по двести рублей на тряпки.
Ксана (с интересом). Двести рублей? (Вздыхает.) На дневное платье много, на вечернее мало.
Антонов. Итак, друзья мои...
Ксана (перебивает его). Если б вы дали триста, папа, я сшила бы вечернее, лиловое.
Никольская. Я тоже хотела бы получить триста. У Ксаны хоть туфли есть, а я хожу как нищая, мне все нужно. Интересно, что теперь моднее — платья или туфли?
Антонов. Мы приступили к работе, прошу меня не перебивать... Итак, Ксаночка, ты будешь Парис. Ты будешь очень милый Парис, тебе идут роли травести.
Никольская. Павел Михайлович, надо говорить «травести».