Антонов (сердито). Вы, может быть, думаете, что это Художественный театр?
Никольский. Дело не в том, что нас мало, а в том, как в нашем каторжном положении, на полуголодный желудок петь веселенькую штучку с этакой радостью жизни.
Антонов. Ничего, споете. Перевоплотитесь. Сальвини в семьдесят пять лет перевоплощался в Ромео. Молодой человек, играйте... Ксаночка, Парис ты мой милый, пой.
Аккомпаниатор играет, Ксана, глотая слезы, затягивает: «Чтобы ей угодить, веселей надо быть...» Все, приплясывая, подтягивают плачевным хором.
Если возможности театральной труппы это позволяют, то в постановку включается часть последней картины «Прекрасной Елены»: Антонов, покрикивая на актеров, заставляет их прорепетировать выход, затем выходит сам в роли Менелая и поет с хором куплеты.
ЗАНАВЕС ОПУСКАЕТСЯ
ЧЕТВЕРТАЯ КАРТИНА
Служебный кабинет фон Рехова — бывший кабинет главного врача. Обстановка соответственная, по усмотрению режиссера. Действие этой картины происходит одновременно с действием картины предыдущей. В кабинете за очень простым столом сидят с одной стороны фон Рехов, с другой — Иван Александрович. На столе телефонный аппарат и папки с бумагами.
Фон Рехов. Передо мной ваше показание, данное вами тотчас после того, как вы были схвачены при попытке перейти нелегально через линию нашего кордона. Вот оно. (Берет бумагу из папки.) Допрос производился начальником дозора в присутствии двух свидетелей, немецких солдат. Протокол был вами прочитан, вы его признали правильным и подписали... Это ваша подпись?
Иван Александрович (почти не глядя на документ). Да.