Фон Рехов. Как раз в обеденное время, в один час сорок пять, ежедневно с этой станции отходит поезд в Варшаву... Вы бывали когда-нибудь в Варшаве?
Иван Александрович (с недоумением). Бывал.
Фон Рехов. Хороший город.
Иван Александрович. Отличный.
Фон Рехов. Из Варшавы можно кружным путем проехать куда угодно и нелегально, и даже легально. Из Киева это гораздо труднее, надзор там строже.
Иван Александрович. Как жаль, что нельзя сесть в этот поезд и прокатиться в Варшаву.
Фон Рехов. Для того чтобы сесть в этот поезд, надо было бы иметь на паспорте печать. (Берет из ящика паспорт.) Вот это ваш паспорт. Если б сюда (показывает) поставить эту печать, то владелец паспорта мог бы в любой день в обеденное время пробраться из корчмы, пройти на станцию, показать эту штуку и сесть в поезд. Он благополучно доехал бы до Варшавы... Разумеется, вернуться на Украину ему было бы невозможно. Но из Польши сравнительно легко проехать за границу, куда-нибудь в Швецию. А оттуда можно двинуться, например, во Францию, или на Дальний Восток, или куда угодно... Ну-с, беседа наша кончена. Я сейчас позову стражника. Он уведет вас в корчму... Я вернусь через минуту. (Уходит, оставляя на столе паспорт Ивана Александровича и печать.)
Иван Александрович поспешно подходит к столу, раскрывает паспорт и берет в руки печать. Через отворенную фон Реховым дверь снова доносятся звуки музыки. Ксана поет: «Ужель меня ты не признала? Ведь я Парис, твой пастушок». Иван Александрович колеблется, затем кладет печать на прежнее место.
Фон Рехов (возвращаемся и с изумлением смотрит на лежащий на столе паспорт, затем переводит взгляд на Ивана Александровича. Повторяет с недоумением). Допрос кончен.
Иван Александрович. Вы сказали, что поезд в Варшаву отходит в час сорок пять?