— Если война объявлена, мы погибли, — сказал дипломат.
— Зачем такие мрачные мысли?
— У меня к вам есть просьба — сказал дипломат, еще помолчав. — Я везу с собой некоторые документы. В случае войны и высадки они никак не должны попасть в чужие руки. Наш вековой обычай предписывает в таких случаях сжигать бумаги. Где я мог бы это сделать?
— Я не знаю, — ответил изумленно директор. — Можно развести костер? Дипломат высоко поднял брови.
— Такие вещи не делаются открыто, coram populo{17}.
— Тогда я велю растопить камин в какой-либо из боковых комнат, — начал директор и не успел кончить. В дверь сильно постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату не вошла, а ворвалась хостесс.
— Что еще?.. Что такое случилось?
Она быстро подошла к столу и опустилась на стул. Даже при бледном свете свечи было видно, что лицо ее совершенно искажено.
— Что с вами?
— Я... Вы... Дайте мне... — прошептала она, показывая на графин. Брови у дипломата поднялись еще выше. Директор, до последней степени раздраженный, налил ей стакан воды.