С момента падения прежнего буржуазного правительства Кокандской автономии Мустафы Чокаева, вся полнота политической власти внешне перешла к Иргашу; а фактически — к союзу «Улема», руководители которого все время стояли за спиной Иргаша и действовали им, как марионеткой.
Политическая программа правительства Иргаша после улемистского переворота за такой короткий срок еще не успела выявиться с достаточной полнотой. Но уже то обстоятельство, что улема пыталась объявить Иргаша Кокандским ханом, указывает на то, что после улемистского переворота Кокандская автономия скатилась до самой крайней реакции. Дальше идти уже было некуда.
Улемистский переворот внутри Кокандской автономии имел громаднейшее значение в смысле влияния его на ход развертывания дальнейших событий.
Туркестанская национальная буржуазия была весьма молода и слаба. Нити ее экономического влияния еще недостаточно опутали широкие массы дехканства. У нее было достаточно смелости, чтобы начать контрреволюцию, но не хватило силы довести ее до конца.
Что же нового внес улемистский переворот в соотношение классовых сил?
Буржуазное правительство Мустафы Чокаева отражало собой интересы промышленной буржуазии. После улемистского переворота лидеры промышленной буржуазии частью были арестованы, а частью вынуждены были бежать.
Весь же слой промышленной буржуазии и та часть торговой буржуазии, которая обслуживала туркестанскую промышленность, следовательно, бывшие под идеологическим влиянием этой промышленной буржуазии отошли от движения и заняли позицию нейтралитета.
Другая же часть торговой буржуазии, находившаяся под идеологическим влиянием улемы, перешла на ее сторону и стала поддерживать Иргаша.
Значительно труднее охарактеризовать позицию дехканства. Выше мы уже говорили, что дехканство было недовольно временным правительством Керенского, но после Октябрьской Революции оно в массе своей активно не выступило на сторону советской власти. В этот период происходило своего рода «самоопределение» дехканства. Часть его становилась на сторону советской власти, часть же все еще оставалась на положении «свидетеля» происходившей вокруг борьбы, но во всяком случае активным сторонником Кокандской автономии при правительствах Танышбаева и Мустафы Чокаева оно не было.
Для характеристики отношения дехканства к Кокандской автономии приведем показания участника этой автономии — Махдия Чанышева: