«Врешь, – думаю, – подлец! По глазам вижу…»
– На каком основании вы дали распоряжение прописать его, а потом выдать пятилетний паспорт? – называет фамилию дяди.
– На том основании, что у человека были похищены документы в дороге и отказать ему – это значит послать на преступление. В советском кодексе говорится: «Не тот преступник, кто сделал преступление, а тот, кто толкнул его на путь преступления».
– Да, я знаю, что вы грамотны, но ваш номер не пройдет, и вы ответите по всей строгости революционного закона… Так вы не хотите признаться?
ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ
На 2 июня, в 9.00, мне назначен суд. Прибыл. Примерно через час суд сделал перерыв. Все выходят во двор. Впереди идет председатель суда Мироненко, за ним заседатель из работников НКВД, потом второй заседатель с прокурором. Я плетусь за прокурором и вдруг слышу разговор. Прокурор говорит заседателю: «Надо припаять хорошенько»… Услышав эти слова, я останавливаю их и говорю: «Как же так? Вы же знаете, товарищ прокурор, что по советским законам суд подчиняется только закону. Какое же вы имеете право влиять на заседателя военного трибунала? Я не доверяю данному составу военного трибунала, так как вы, государственный обвинитель, влияете на судей».
– Ах, вы столь грамотны? Хорошо, поговорим позже.
После перерыва прокурор просит слово.
– Я получил дополнительные материалы по обвинению Бражнева, – заявляет он, хотя никаких дополнительных материалов не было. – Прошу суд отложить и, чтобы не помешать ходу следствия, Бражнева необходимо изолировать.
Трибунал согласился. Я был арестован и «черным вороном» доставлен в харьковскую тюрьму, находящуюся на Холодной Горе.