Погром начался с кухни. Если бы Лаврины не стояли лицом к стене, они видели бы, как выбрасывалась из шкафов посуда, продукты, как сыпались битые тарелки и стекла дверок шкафа, как вытаскивались даже перегородки шкафа и полки. Поломаны были табуретки и стол. Искалеченные, они отодвигались ногой в угол после тщательного осмотра. Перед уходом я мельком видел, что и в других комнатах было все поставлено вверх дном: это была та картина, какую я видел в нашей квартире в тот день, когда жизнь моя оборвалась, чтобы начаться заново. Да… заново.
Поработав со всем усердием, оперуполномоченный вернулся и скомандовал:
– Кру-гом!
Лаврины повернулись, конечно, без достаточного искусства, почти падая от усталости, за что и были обруганы:
– Контра чертова! Повернуться не умеете… Ну, научим скоро!
Оперуполномоченный сообщил Лавриным, что изъял бумаги всех видов, часть книг, чертежи. Не составив описи изъятого, он велел Лаврину подписать бумажку, на которой значилось, что при обыске ничего не было украдено.
– Опустить руки, вытянуть перед собой! – скомандовал он остальным членам семьи инженера. Посмеявшись над старухой по поводу обручального кольца («В церкви изволили венчаться, или иностранная разведка подарила?»), он снял кольцо и положил в карман.
Возвращая подписанную бумажку, инженер спросил:
– Кто уплатит мне за убытки?
– Товарищ Ежов, – со смехом ответил оперуполномоченный и бросил старику. – Собирайтесь. Вот ордер на обыск, а вот – на арест.