Такъ въ празднествахъ проходитъ лѣто, и башкиръ начинаетъ уже охать о старыхъ временахъ, чувствуя, что приближается пора косить, а тамъ и убирать хлѣбъ. Ему жалко разстаться съ кочевкою, а время все идетъ да идетъ, и уже начались заморозки, трава можетъ потерять свой сокъ: сосѣди русскіе и татары давно уже откосили, а онъ все тужитъ о старинѣ, когда не косили, а лошади, коровы и овцы были сыты; когда же накоситъ, то опять-таки накоситъ такъ мало, что успокаивается однимъ тѣмъ, что, если не достанетъ корма, то тогда лошадь, кобылъ, жеребятъ онъ пуститъ на тибинъ, "тамъ онъ своя кормитъ и ошатъ (кушаетъ); тибинь трава много". Пускать на тибинь, это значитъ въ степь на подножный кормъ, гдѣ лошадь, выкапывая кормъ изъ подъ снѣга, ѣстъ мерзлую траву, и гдѣ въ степи, то выноситъ она страшные бураны, то ее ѣдятъ волки, то наконецъ она проваливается въ какія-либо замѣтенныя пропасти.
Послѣ же сѣнокоса должна начаться жатва, и ужъ тутъ совсѣмъ приходится плохо башкиру: нужно нагибать спины, нужно усердно работать съ утра до ночи, чтобы не пропало и то малое, что онъ посѣялъ и то плохое, что едва уродилось на прекрасной землѣ, гдѣ у него, какъ говорится у насъ въ поговоркѣ: "колосъ отъ колоса не слыхать человѣческаго голоса", а у татаръ и русскихъ отличный урожай.
Кончилась же уборка хлѣба, и опять бѣда, такъ какъ наступила осень, и надо подправлять дырявыя крыши, покосившіеся заборы, а не то и самыя ветхія зимнія лачужки; и башкирецъ иное и сдѣлаетъ кое-какъ, а что и такъ оставитъ на произволъ судьбы, приговаривая: "Богъ не даетъ, мы его забылъ, не исполняемъ, что написано въ Коранѣ".
Но главная работница во всемъ у него и главная отвѣтчица во всемъ, какъ и у всѣхъ дикихъ восточныхъ народовъ,-- жена, которую онъ можетъ купить за возъ сѣна, и, если не хороша одна, то купитъ другую. Онъ считаетъ себя полнымъ господиномъ, а жена -- его раба, и она боится его, какъ огня. Она только прислуживаетъ ему: раздѣваетъ его, снимаетъ сапоги, сѣдлаетъ для него лошадь, подаетъ ему умыться, а онъ, лежа на боку, только приказываетъ дѣлать то, или другое.
И по душѣ онъ добрый человѣкъ, а не злой, зла не помнитъ, но такъ обращаются съ женами всѣ восточные народы; лѣнь же его -- это врожденная страсть то же всѣхъ восточныхъ народовъ къ наслажденіямъ. Безъ особой нужды башкирецъ ничего не станетъ дѣлать, и онъ, какъ истый скотоводъ, привыкъ къ одной легкой работѣ, а не къ тяжелой, какъ хлѣбопашецъ, за сохой и косой. Къ хлѣбопашеству,-- къ этому новому для него дѣлу, когда ограничили его землею, на которой онъ пасъ свои стада совершенно свободно на башкирскихъ обширныхъ пространствахъ, онъ еще не привыкъ и до сихъ поръ не знаетъ цѣну земли; вслѣдствіе чего и земли башкирскія не такъ давно продавали башкиры за ничто. Онъ готовъ работать, хотя и усердно, но безъ особыхъ напряженій, а такъ какъ бы исподволь, отчего и заработанная плата его на половину меньше противъ русскихъ и татаръ. Онъ дѣлаетъ все медленно, не спѣша, и, хотя аккуратно, но на половину меньше другихъ. Его и берутъ вслѣдствіе этого на болѣе мелкія работы: на заводы и золотые пріиски, гдѣ башкиры рубятъ и возятъ дрова, приготовляютъ уголь, доставляютъ руду, занимаются промывкой золотого песка, отдѣляя его отъ разныхъ металлическихъ примѣсей и тому подобное. Къ его занятіямъ принадлежатъ также: отчасти лѣсной промыселъ, отчасти рыболовство, отчасти и охота, даже и соколиная, но болѣе всего пчеловодство и наконецъ извозъ. Этимъ послѣднимъ онъ прославился въ пріуральѣ, какъ необузданной и безшабашной ѣздой, которую вы не встрѣтите нигдѣ и ни у кого. Положивши какую-либо кладъ въ узенькія санки, онъ запряжетъ гуськомъ, съ помощью мочальной никуда не годной сбруи нѣсколько лошадей, самъ верхомъ сядетъ на передовую, и съ крикомъ, со свистомъ и съ безпрерывнымъ стеганьемъ лошадей мочальнымъ кнутомъ, онъ скачетъ сломя голову безъ дороги по извѣстному ему направленію, не оглядываясь, по дебрямъ, буеракамъ, по непроходимому лѣсу, и скачетъ во всю прыть, не переводя такъ сказать духа.
Башкирца нельзя назвать глупымъ; онъ смѣтливъ, даже не лишенъ остроумія, но онъ смиренъ, какъ дитя, и съ нимъ можно дѣлать, что угодно.
Въ прежнее время, судя по ихъ древнимъ воинственнымъ наклонностямъ, правительство понимало, что они обнаружатъ свои способности въ военномъ дѣлѣ; и вслѣдствіе этого весь народъ былъ обращенъ въ казачество; дѣтей ихъ отдавали въ корпуса, преимущественно въ Оренбургскій корпусъ, изъ башкиръ образовывали казачій полки, которые охраняли азіатскія границы; въ 1812 году изъ нихъ сформировано было тридцать казачьихъ полковъ, но во время крымской компаніи французы назвали ихъ только "сѣверными амурами", вслѣдствіе ихъ колчана и лука за спиной, какъ амуръ и изображается на картинкахъ. Они, ни въ эту крымскую компанію, ни въ двѣнадцатомъ году ни въ чемъ не обнаружили своей воинственности, и потому милліонное ихъ войско пришлось уничтожить.
Теперь они, какъ мы уже сказали и въ началѣ, не пастухи и не скотоводы, такъ какъ сплошь и рядомъ теперь у башкира нѣтъ ни лошади, ни овцы, ни коровы, а у кого и есть, то съ каждымъ годомъ скотъ переводится и вымираетъ.
О хлѣбопашествѣ мы также говорили, но чтобы сдѣлать вполнѣ общую характеристику и дать болѣе внушительную картину результатовъ ихъ земледѣлія, то скажемъ, что рѣдкая башкирская семья въ продолженіи большей половины зимы не голодаетъ, а, если и ѣстъ, то впроголодь, довольствуясь, много-много, лепешками изъ толченаго проса, или лебеды, испеченными въ золѣ и похожими съ виду на засушенную глину, съ отвратительнымъ промозглымъ запахомъ и непріятнымъ вкусомъ. Лакомствомъ же при этомъ считается у нихъ -- болтушка изъ воды съ мукой и отваръ на водѣ одного проса. И теперешній башкиръ безропотно переноситъ такую бѣдность и вполнѣ примиряется съ ней.
Онъ какъ бы стерпѣлся съ нею, какъ бы сталъ безчувственъ къ ней, пришибленъ или забитъ всѣми окружавшими его невзгодами; и посмотрѣть на него и на его деревни,-- эта картина одного общаго несчастья и общаго безысходнаго горя. Дырявые сапоги чуть-чуть держатся на ногахъ, пальцы выглядываютъ наружу, тѣло повсюду едва прикрыто лохмотьями полушубка, или кафтана; ни на немъ, ни на его женѣ, ни даже на взрослой дочери нѣтъ никакой рубахи, онъ всю свою одежду надѣваетъ прямо на голое тѣло, дѣти же ходятъ и совсѣмъ нагишомъ. Изнуренный, оборванный, сонный, и вялый, онъ, не смотря на свои силы и способность переносить всякія лишенія, кажется едва держащимся на худыхъ ногахъ, широкая, стриженная черная голова его съ узенькими карими глазками и рѣдкой какъ бы выдернутой русой бородкой кажется какъ бы болтающейся на широкихъ плечахъ, прикрѣпленныхъ къ широкой груди. Это въ большинствѣ случаевъ захудалые, истощенные остовы, которые въ силу такихъ тяжелыхъ жизненныхъ условій иногда вымираютъ, особенно при эпидеміяхъ, цѣлыми деревнями. Представить себѣ въ этомъ народѣ его буйный и отважный характеръ почти нѣтъ возможности, а сказанія о его прежней воинственности кажутся просто невѣроятными.