-- Попляши-ка, Василій Тихонычъ.
Женихъ хотѣлъ было разокъ пройти; но дѣвушки и молодцы захохотали. И одинъ изъ нихъ подошелъ къ свату и шепнулъ ему на ухо:
-- Дормидонъ, возьми у жениха-то гармонію, да не вели ему плясать; вѣдь, не хорошо, онъ себя этимъ срамитъ.
Женихъ, какъ простой малый, которому понравилась невѣста и всѣ, кто былъ въ избѣ и даже самая изба, не думалъ, что онъ насмѣшитъ народъ, если возьметъ въ руки гармонію.
Сватъ поспѣшилъ взять ее у жениха и сказалъ на ухо:
-- Что народъ-то смѣшишь, сѣлъ-бы на мѣсто, да кисъ-бы на немъ, коли манеръ не знаешь; а то дуракомъ прослывешь.
-- Милости просимъ за столъ, нашего хлѣба, соли откушать; сказала въ это время сестра невѣсты.
Женихова родня и женихъ сѣли за столъ; невѣста оставалась на своемъ мѣстѣ. Согрѣли самоваръ; напоили чаемъ и подали закусить: кулебяку и круглый пирогъ со пшеномъ. Невѣста вставала и кланялась:
-- Кушайте, Василій Тихонычъ, кушайте. {Записано со словъ. Впрочемъ, чтобы избѣгнуть этихъ объясненій, я разъ и навсегда скажу, что почти всѣ разговоры крестьянъ были записаны со словъ.}
-- Не просите, Лизавета Николаевна, право сытехонекъ; отвѣчалъ женихъ.