- Отдавай мой сундук сей же час, чучело зелёное! Ты - вор, и твой дед - разбойник! - И Кузька заснул.
Тюря упала на пол. Яга кинула её в печь, в огонь, поглядела на Лешика:
- Сам сбегаешь за сундучком или мне, старой, свои косточки тревожить?
Сундучок
Маленький лесовичок печально поплёлся в берлогу. Хорошо бы дедушка Диадох проснулся!
По дороге Лешик попрощался с последним снегом, поздоровался с первой травой, с Кузькиным любимым пнём, с Красной сосной. Дед Диадох спит, как и спал. Лешие чем старше, тем медленнее пробуждаются от зимней спячки и, пока не придёт пора, буди не буди, не проснутся.
Из-под вороха сухих листьев Лешик достал Кузькин сундучок, он заблестел в темноте не хуже, чем гнилушка или светляк. А когда вынес его из берлоги, то на сундучке так и засверкали прекрасные цветы и звёзды.
Лешик нёс его и любовался. «Как же это Кузя хочет отдать такую красоту нечувственнице, ненавистнице?» - думал Лешик, осторожно обходя лужи по пути к Бабе-Яге.
- Охо-хо-хо! - вздохнул он у Мутной речки.
«Охо-хо-о-о-о!»- отозвалось эхо, да так громко, угрожающе, будто не лешонок охнул, а медведь взревел или матёрый волк завыл.