Домовёнок путается в лаптях, ножки подгибаются:
- Дай! Дай!
Ползёт, как улиточка.
Кое-как доползли до леса. Хоть болотный, а всё-таки лес. Чахлый, дряблый, дряхлый. Все деревья врозь, будто в ссоре, и все кривули. Только ёлки выстроились в ряд, высокие, прямые, как сторожа при болоте.
Деревья обрадовались Лешику, ёлки лапами замахали: сюда, сюда!
Лешик спрятал друга поглубже под ёлку, сундучок там оставил, побежал искать тропу через болото. Одни лешие эту тропу и нашли бы. Даже Лешику здесь жутко. Сойдёшь с тропы - засосёт трясина.
А со стороны круглой поляны шум, крик. Это Баба-Яга вернулась, а в Доме для хорошего настроения ни Кузьки, ни Лешика, ни сундучка.Накинулась на кота:
- Куда побежали?
Толстый кот улёгся на самую мягкую подушку, улыбается в усы, мурлычет потихоньку и показывает лапкой совсем в другую сторону. Туда, мол, убежали по розовому ковру, по золочёному мосту, в лесную чащобу, в лешачью берлогу. Куда ещё? Рад, что нет в доме домовёнка: убежал, и ладно. А то явился гость незваный-непрошеный и стал хозяином. Кому приятно?
Баба-Яга - на мост. Ругает Злое эхо почем зря: зачем её, Ягу, не позвало? Яга кричит. Злое эхо не молчит. Шум стоит, деревья гнутся. Лешик уши заткнул. Кузька из-под ёлки высунулся, глаза вытаращил. Испугался. Понял, какова Баба-Яга.