Лешик с Кузькой улепётывают в одну сторону, через Чёрное болото, а Баба-Яга в другую, через лес. Дятел летит перед ней: то сучок сломит, то сухой листок потеребит, заманивает Ягу подальше от Кузьки с Лешиком. Баба-Яга туда-сюда мечется, с ног сбилась, руки протягивает, но вместо беглецов то трухлявый пень обнимет, то колючую ёлку сцапает. Птицы на Ягу кричат, кусты за подол хватают, сухие листья запутались в волосах. Баба-Яга чуть не плачет. Кокошник потеряла. Сарафан - в клочья. Села отдохнуть, а молодая ворона рада-радёхонька. Уселась на её косматую голову: «Готовое гнездо, тут и выведу воронят!»
- И что мне пешей-то вздумалось ходить? - ворчит Яга. - Или мне летать не на чем? Всегда то на метле, то в ступе, то в корыте, а тут по дремучему лесу без дороги! Старый леший, что ли, проснулся, водит по лесу?
Проплутала до ночи. Уже и не беглецов ищет, а обратную дорогу. Хорошо, повстречался старый филин, вывел к Мутной речке, к кривому стволу. Ствол дрожит, Баба-Яга кричит:
- Ой, батюшки, упаду! Ой, матушки, утону!
Чуть живая к рассвету добралась Яга до своего Дома для плохого настроения, повалилась на печь и уснула как убитая.
Проснулась, съела горшок каши.
- Ну, сейчас полечу, отыщу, отомщу, отплачу-у-у! Сундук отниму-у!
А лететь-то и не на чем. Ступа да метла в пряничном доме. Села в корыто, доплыла до золочёного моста, и тут её настроение улучшилось. В дом вошла в превосходном настроении: стол накрыт, самовар кипит, толстый кот ждёт хозяйку, мурлыкает.
Напилась Яга, наелась, говорит коту:
- Ох, и сон мне снился в том доме! Сейчас расскажу. Про домовых, что ли? Или про кикимор? Уж и не вспомню. Ну, ничего, слетаю в тот дом, сразу всё вспомню!