Посреди лужайки - дом. Не курная изба, не на курьих ножках. Из трубы завитушками бежит дымок. Чем-то особенным повеяло, необыкновенным. Праздником повеяло деревенским!
- Кто с нами, кто с нами петь и плясать? - заголосил Кузька и помчался к дому, да не по простой, а по ковровой дорожке, с вытканными на ней розовыми букетами и розовыми бутонами.
- Сразу бы нам сюда! - сказал Лешик. - Такой дом и в зимней спячке не приснится. Это у Бабы-Яги для хорошего настроения. Здесь она всегда добрая.
Ещё бы не быть доброй в этаком доме! Крыша из коврижек и коржиков, ставни вафельные, окна леденцовые, вместо порога - пирог.
- А вдруг вернётся Яга, увидит меня и съест до крошечки? - Кузька вспомнил, до чего страшна была Баба-Яга.
- Нет, - сказал Лешик. - В этом доме она никого не тронет.
Скрипнула дверь. Кузька испуганно поглядел на крыльцо. И увидел толстого пушистого кота. Сидит и умывает лапкой чистенькую мордочку.
- Гостей намывает! Кого бы это? Батюшки-светы, он нас намыл! Мы гости! - сообразил Кузька - и в дом. Лешик следом за ним.
А в доме будто ждут гостей - званых, незваных, прошеных, непрошеных. На столе узорная скатерть, кувшины, корчаги, кринки, миски, плошки, чашки, блюда, самовар на подносе.
- Хороший тут домовой хозяйничает, да небось не один! - обрадовался Кузька. - Эй, хозяева дорогие! Где вы? Я пришёл!