Хриплый бас за стеной смолк. Кто-то шарил на крыльце.
Кузька не находил себе места под столом от беспокойства.
- Ты уверен, что нас тут не тронут?
Тут дверь отворилась и в доме очутился… не поймёшь кто. Голосищем мужик, а на голове кокошник золотом горит, самоцветными камнями переливается. На ногах сапожки - зелёные, сафьяновые, с красными каблуками, такими высокими - воробей вкруг каждого облетит. Сарафан алый, как утренняя заря. Кайма на подоле, как вечерняя заря. По сарафану в два ряда серебряные пуговки. А из-под кокошника прямо на Кузьку, глаза в глаза, глядит Баба-Яга.
- Ой, батюшки! - охнул - и быстрей назад под стол, поглубже.
А Яга подняла скатерть, опустилась на колени, заглядывает под стол и руки протягивает.
- Это кто ж ко мне пришёл? - медовым голосом пропела она. - Гостеньки разлюбезные пожаловали погостить-навестить! Красавцы писаные, драгоцунчики мои! И куда ж мне вас, гостенёчки, поместить-посадить? И чем же вас, гостюшечки, угостить-усладить?
- Чего это она? - шепнул Кузька, тихонько толкая друга. - Или, может, это совсем другая Яга?
- Ой, что ты! В лесу Яга одна! В том доме - такая, в этом - этакая, - ответил Лешик и поклонился: - Здравствуй, Бабушка-Яга!
- Здравствуй, здравствуй, внучек мой бесценный! Яхонт мой! Изумрудик мой зелёненький! Родственничек мой золотой, бриллиантовый! И ведь не один ко мне пришёл, дружочка привёл задушевного. Такой славный дружочек, красивенький, ну прямо малина - сладка ягода! Ах ты ватрушечка моя мяконькая, кренделёчек сахарный, утютюшечка драгоценненький!