Эта ограниченность способностей человека, с одной стороны, и неумеренность его желаний -- с другой, порождают неуверенность в своих силах, которую проявляет человек во всех своих действиях. Русская поговорка: блудлив, как кошка, труслив, как заяц, вполне применима к человеку, как его нам рисует Макиавелли.
Благодаря этой, прирожденной человеку, трусости в нем легко возбуждается и поддерживается чувство страха, которое является одним из главнейших мотивов человеческих действий {96* Erano achmque i Fiorentini distrarri da due diversi passioni, e dalla voglia d'aver Lucca, e dal timoré della guerra con il duca. Vinse non di meno. corne sempre interviene, il timoré (Storie Florentine. Кн. V. Гл. 14). Gli uomini sono spinti da due cose principali о dalie amore, о dal timoré (Discorsi. Кн. III. Гл. 22). Odiando gli uomini le cose о per timoré о per invidia (Там же. Кн. II. Введение). Gli uomini offendono o per paura, о per odio21) (Il Principe. Гл. 7).}. Люди благодаря трусости своей, говорит Макиавелли, мстят за мелкие обиды; когда же им наносятся чувствительные обиды, то у них недостает мужества отомстить за них. Отсюда Макиавелли выводит правило, что князь не должен раздражать народ мелкими обидами, а принимать такие радикальные меры, которые отняли бы у людей охоту мстить ему {97* Il Principe. Гл. 3.}. Сравнивая любовь со страхом, Макиавелли замечает, что последнее чувство постояннее, и советует поэтому своему князю воздействовать на людей не любовью, а страхом {98* Там же. Гл. 7.}.
В человеке, по воззрению Макиавелли, преобладают дурные влечения. Люди, говорит он, более склонны козлу, чем к добру {99* Discorsi. Кн. I. Гл. 9.}. Про них можно вообще сказать, что они неблагодарны, непостоянны, лицемерны, трусливы, корыстолюбивы {100* Il Principe. Гл. 17.}. История множеством примеров доказывает, что всякий устраивающий общежитие и вводящий в нем законы должен выходить из того предположения, что люди дурны, и что они дают простор злобе своего сердца каждый раз, как только им представляется случай беспрепятственно проявлять ее {101* Discorsi. Кн. I. Гл. 3.}.
Но как бы разнообразны эти влечения ни были, они связаны одним общим мотивом. И этот мотив -- эгоизм. Эгоизм -- отличительная черта человеческой природы; из него вытекают все человеческие влечения, между которыми Макиавелли отводит корыстолюбию {102* Если, говорит Макиавелли, не отнимать у людей их имущества и чести, то они большего и не потребуют (Il Principe. Гл. 19). Отнятие имущества, замечает Макиавелли в другом месте, всего более оскорбляет людей, и князь должен остерегаться лишать их этих благ (Discorsi. Кн. III. Гл. 6). Из приведенных мест можно сделать лишь то заключение, что люди дорожат столько же имуществом, сколько и честью; но мы можем указать на другие, в которых Макиавелли прямо заявляет, что материальные блага ценятся людьми всего выше. Передавая подробности о борьбе, возникшей в Риме по поводу аграрных законов, Макиавелли заключает свой рассказ словами: "Из этого видно, насколько люди дорожат имуществом более, чем почетом" (Discorsi. Кн. I. Гл. 37). В другом месте он выражается еще резче: "Люди помирятся скорее со смертью отца, чем с потерею имущества" (Il Principe. Гл. 17).} и властолюбию {103* См. ниже с. 84--90.} первое место.
Страсть к приобретению земных благ у имущих так же сильна, как и у неимущих; и человек, имеющий столько же, сколько и всякий другой, не владеет спокойно и стремится приобретать новые блага, принадлежащие другим {104* Discorsi. Кн. I. Гл. 5. Agli uomini non basta ricuperare il loro, che vogliono occupare quello d'altri a vendicarsi (Storie Fiorentine. Кн. III, § 11). E tanto sono mossi più gli uomini dalla speranza dello acquistare, che dal timoré del perdere; tanto è più prontà la mollitudine ad occupare quello d'altri, che al guardare il suo23) (Там же. Кн. IV, § 18).}. Человек, таким образом, до такой степени своекорыстен, что смотрит даже с завистью на тех, которые не имеют над ним никакого преимущества, и готов к каждому обратиться с приглашением: ôtes toi de là, que je m'y mette22). Зависть преследует человека повсюду, и нет такого положения, которое могло бы удовлетворить его. Макиавелли неоднократно указывает на зависть как на один из главнейших мотивов человеческой деятельности {105* Ancorachè, per la in vida natura degli uomini, sia sempre stato pericoloso il ritrovare modi ed ordini nuovi, quanto il cercare acque e terre incognite (Discorsi. Кн. I. Введение). Odiando gli uomini le cose о per timoré о per invidia (Там же. Кн. II. Введение). Egli fu sempre, e sempre sarà, che gli uomini grandi e rari in una repubblica nei tempi pacifichi sono negletti; perché per la invidia che s'ha tirato dietro la riputazione che la virtù d'essi ha dato loro, si truova in tali tempi assai cittadini che vogliono, non che esser loro eguali, ma esser loro superiori24) (Там же. Кн. III. Гл. 16).}.
Если люди до такой степени дорожат земными благами, что не могут смотреть на ближнего без того, чтобы в них не зародилось желание завладеть тем, чем он владеет, то всякое действие, лишающее их тех благ, которые принадлежат им лично, должно возбудить в них еще большие страсти. Человек, как нам его рисует Макиавелли, крайне чувствителен ко всякой наносимой ему обиде и никогда не помирится с человеком, нарушившим его личные интересы. Чувство мести настолько сильно в людях, что, отдаваясь ему, они готовы жертвовать всем, даже теми благами, которыми они всего более дорожат {106* Perché se uno uomo è offeso grandamente о dal pubblico о dal privato, e non sia vendicato secondo la satisfazione sua; se e'vive in una repubblica, cerca ancora con la rovina di quella vendicarsi; se e'vive sotto un principe, ed abbia in se alcuna generosità, non si acquieta mai, in fino che in qualunque modo si vendichi contra di lui, ancora che egli vi vidisse dentro il suo proprio maie (Там же. Кн. II. Гл. 28). Fuora di queste nécessita, la roba e l'onore sono quelle due cose che offendono più gli uomini che alcun'altra offesa, e dalle quali il principe si debbe guardare: perché e non puô mai spogliare uno tanto, che non gli resti un coltello da vendicarsi25' (Там же. Кн. III. Гл. 6).}.
И любовь, которая является одним из главных двигателей человеческой деятельности, по воззрению Макиавелли, не что иное, как чувство, обусловленное эгоистической природой человека, не что иное, как плата за полученные благодеяния {107* E la natura degli uomini è cosi obbligarsi per li beneficii che essi fanno, corne per quelli che essi ticevano (Il Principe. Гл. 10). Gli uomini quando hanno bene da che credono aver maie, si obbligano più beneficatore loro26)(Там же. Гл. 9).}. Любовь, говорит Макиавелли, есть связь, обусловленная чувством благодарности; и эта связь может быть порвана любым соображением личной пользы {108* Там же. Гл. 17.}. Но как скоро любовь есть лишь плата за добро, лишь отражение впечатлений, полученных извне, то чувство это должно быть крайне непостоянным и держаться в людях, лишь пока они испытывают те приятные ощущения, которыми оно было вызвано. "Покаты оказываешь людям добро, -- говорит Макиавелли, -- они всецело преданы тебе, предлагают свой кров, свое имущество, свою жизнь, своих сыновей, но лишь пока ты в этом не нуждаешься; но стоит тебе только потребовать этих благ, и они отворачиваются от тебя" {109* Там же.}.
3. ПЕРЕВОСПИТАНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ГОСУДАРСТВЕ
Цель государства -- общее благо; люди же, которыми только и держится это государство, -- узкие эгоисты, умеющие действовать только под напором своекорыстных влечений. Как же, спрашивается, теперь могут эти эгоисты, соединившись в государство, отказаться от исключительного преследования своих личных интересов и сделаться носителями общего блага?
Макиавелли не избегает этого вопроса. Напротив, он постоянно имеет в виду несоответствие между природою людей и обязанностями, которые возлагает на них жизнь в государстве. Все его политическое учение есть не что иное, как ряд правил, имеющих целью указание тех средств, с помощью которых это несоответствие может быть сглажено. И средства эти заключаются в обуздании своекорыстных влечений людей и в привитии гражданам нравственных качеств, которые сделали бы их способными служить общему благу. Но возможно ли обуздать своекорыстные влечения людей и заставить их действовать на благо общее?