1. УСЛОВИЯ МЕСТНОСТИ
Макиавелли считает условия местности важным фактором государственной жизни. Они, по его мнению, определяют внешнюю политику государства, влияют на его внутренний строй и воздействуют на нравственный склад народа. Государство, основанное в защищенной природою местности, может развиваться успешнее, чем общежитие, которому приходится тратить свои силы на отражение внешних врагов. Быстрое развитие венецианской республики Макиавелли объясняет ее географическим положением, которое защищало ее от нападения варваров, опустошавших остальную Италию {134* Там же. Кн. I. Гл. 1.}. Но такое географическое положение, ставящее врагам естественные преграды, имеет и важные неудобства: необходимость не заставляет граждан упражняться в военном искусстве, что развивает в них праздность и изнеженность, т. е. качества, в которых Макиавелли видит источник вредных общежитию влечений {135* См. выше с. 85, 93.}. Такое государство прочно лишь, пока остается в своих естественных границах, но стоит ему только переступить их, и все преимущества его географического положения исчезают и обращаются в невыгоды: распространившись за пределы защищенных природою границ, оно раскрывает врагам настежь двери в свою территорию и, сравнявшись в этом отношении с другими государствами, оно далеко отстает от них в способности защищать свою территорию: оно не может выставить надежной военной силы, ибо население его невелико и испорчено праздною жизнью. Такое государство может поэтому существовать, лишь пока остается в своих естественных границах. Но жизнь всего земного, по Макиавелли, заключается в постоянном движении: оно растет или приближается к упадку. И государство не составляет в этом отношении исключения: стремление к расширению -- естественное стремление, присущее всякому здоровому общежитию; как скоро это стремление замерло и государство остановилось в своем развитии, -- оно уже на пути к упадку. Вот почему государство, которому самой природой указаны известные границы, носит в себе зачаток смерти и рано или поздно должно пасть {136* Discorsi. Кн. I. Гл. 1, 6.}.
Плодородие почвы имеет важное значение для государственной жизни. Оно, с одной стороны, влияет на нравственный склад народа, с другой, -- на внешнее могущество государства. Почва, которая вознаграждает труд человека лишь ценою продолжительных и настойчивых усилий, развивает в людях энергию и любовь к труду {137* Там же. Кн. I. Гл. 1.}. Но бедность почвы -- важное препятствие к размножению населения, а густота населения является первым условием внешнего могущества государства, ибо лишь государство с густым населением может выставить войско, способное отражать внешние нападения. Основатели государств должны поэтому избирать плодородные местности и устранять законами неудобства, проистекающие из богатства природы {138* Там же. Кн. I. Гл. 1; Кн. II. Гл. 3.}.
Если условия местности являются такими важными факторами государственной жизни, то руководители государств должны принимать их во внимание и согласовать с ними цели и средства своей политики {139* Там же. Кн. I. Гл. 1, 6; Кн. II. Гл. 3.}. Но они, с другой стороны, не должны безусловно подчиняться им, ибо предоставлять природе полный простор и безропотно признавать над собою ее господство значит заранее отказаться от всякой благоустроенной жизни. Мы знаем, что мир физический, по воззрению Макиавелли, -- не гармонический порядок, а хаос сил, враждующих с человеком {140* См. выше с. 64 и сл.}. Этот мир ничего даром человеку не уступает, и каждая пядь земли, которую отвоевывает себе человек, носит на себе след его пота и крови. Нет, по мнению Макиавелли, на всем земном шаре уголка, который обеспечил бы человеку мирное существование. Человек избегает одного неудобства лишь для того, чтобы очутиться среди обстановки, которая ставит ему новые препятствия, и человеку ничего другого не остается, как из двух зол выбирать меньшее {141* Discorsi. Кн. I. Гл. 6.}. Люди должны отказаться от мысли найти страну, которая удовлетворяла бы всем требованиям общежития, и трудом и энергией создавать условия, которые не уготовила им природа. Они должны избегать лишь таких местностей, невыгоды которых не могут быть устранены, и вступать в борьбу с природою везде, где эта борьба обещает им успех {142* Там же. Кн. I. Гл. 1.}. История Рима показывает, что энергия и мудрость людей в силах побороть препятствия, которые с первого взгляда кажутся непреодолимыми. Римляне жили в стране, которая щедро вознаграждала труд человека, и тем не менее это богатство не изнежило римлян: они и среди счастливых условий сумели развить в себе те гражданские добродетели, которым Рим обязан своим величием {143* Там же. Кн. I. Гл. 1; Кн. II. Гл. 3.}.
2. ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЕДШЕЕ
Как бы различны ни были условия жизни, в которых вращается человек, на какой бы ступени исторического развития он ни стоял, всегда и везде природа его остается неизменной. "Люди, -- говорит Макиавелли, -- родятся, живут и умирают по одним и тем же законам {144* Там же. Кн. I. Гл. 11.}. Кто наблюдает прошедшие и настоящие события, тому легко заметить, что во всех городах и у всех народов господствуют и всегда господствовали одни и те же желания и стремления" {145* Там же. Кн. I. Гл. 39.}. Мы знаем из предыдущего, что главным двигателем исторических событий является человек {146* См. выше примеч. 80*.}. Если же природа этого человека остается всегда и везде неизменной, то и все то, что совершается в истории, должно носить на себе один и тот же отпечаток. "В мире, -- говорит Макиавелли, -- происходит все одинаковым образом и в нем везде существовало столько же добра, сколько и зла, но это добро и зло распределяются лишь неодинаковым образом по различным странам" {147* Discorsi. Кн. II. Введение.}. История, по Макиавелли, есть, таким образом, не что иное, как перестановка сил, раз навсегда в мире существующих. Материал, из которого слагается общественная жизнь, остается все тот же. Если же он в различное время дает различные результаты, то это объясняется тем, что он допускает различные комбинации. Политику не приходится поэтому считаться с исторически сложившимся: он может во всякое время разрушить выработанное предшествующими поколениями и строить новое здание с самого основания по стилю, произвольно избранному.
Государственный строй слагается из учреждений, не имеющих корней в прошедшем, но держащихся исключительно теми потребностями, которыми они были вызваны. Обычай не имеет места в образовании форм общежития; и нет таких условий, которые с естественной необходимостью и независимо от воли людей порождали бы известные неотразимые последствия. Макиавелли не знает учреждений, которые нельзя было бы объяснить разумной причиной: все явления государственной жизни -- искусственные и целесообразные учреждения; они созданы людьми в сознании своих потребностей и держатся только этими потребностями. Если поэтому потребность, ради которой люди создали известное учреждение, исчезла, то этим самым пресечен тот корень, которым оно питалось и жило {148* Gli uomini sono molto più presi dalle cose presenti; che dalle passati; e quando nelle presenti ei trovano il bene, vi si godono e non cercano altro (Il Principe. Гл. 24). Ne credino, che sia vero che gli uomini facilmente ritornino al modo del vivere aecchio e consueto: perché questo si verificia quando il vivere vecchio piacesse più del nuovo; ma quando e' piace meno non si torna se non forzato37) (Discorso sul Riformar lo stato di Firenze).}.
Как люди не способны стремиться к идеальным целям {149* См. выше, с. 91.}, так точно они не умеют сохранять привязанность к старым учреждениям, теряющимся в тумане отживших веков. Прошедшее не освящает для них учреждений и не вырабатывает преданий и исторических идеалов. Люди не умеют уважать древние учреждения только потому, что с ними связаны дорогие воспоминания {150* E se straordinarii vizi non lo (т. е. наследственного князя) fanno odiare. è ragionevole che naturalmente siaben voluto da' suoi, e nell' antichità e continuazione del dominio sono spente le memorie e le cagioni délie inovazioni; perché sempre una mutazione lascia lo addentellato per la edificazione del l'altra3S) (Il Principe. Гл. 2).}.
Историческое прошедшее, по воззрению Макиавелли, имеет значение лишь настолько, насколько оно живо в людях в форме известных привязанностей и привычек ума. Общественный строй, среди которого люди прожили известное время, влияет на их образ жизни и на их частную обстановку. Они привыкают к этой обстановке, и если она не противоречит их более настоятельным потребностям и обеспечивает им мирное существование, то они привязываются к ней и держатся ее. Вот эти-то привычки и привязанности и являются, по воззрению Макиавелли, теми следами исторического прошедшего, с которыми приходится считаться политику {151* Е a possedergli securamente basta aver spenta la linea del principe cje li dominava; perché nelle altre cose matenendosi loro le condizioni vecchie, e non vi essendo disformità di costumi gli uomini si vivono quietamente (Там же. Гл. 3). Perché gli uomini usi a vivere in un modo, non lo vogliono variare; e tanto più veggiendo il maie in viso, ma avendo ad essere loro mostro per conjetture39) (Discorsi. Кн. I. Гл. 18).}.
Но эти привязанности не пускают глубоких корней в человеке, и причина тому -- крайняя впечатлительность и неустойчивость человеческой природы. Как история проходит для человечества бесследно, так и отдельный человек не имеет прошедшего. Он живет только настоящим: прошедшее не развивает в нем склада мыслей и чувств, которые могли бы устоять против испытываемых им внешних впечатлений и оставались бы неизменными среди изменчивости внешней обстановки. Привязанность к учреждениям держится в людях, пока существуют эти учреждения, но стоит только разрушить эти учреждения, и привязанность к ним исчезает {152* Qualunque diventa principe о d'una città о d'uno stato e tanto più quando i fondamenti suoi fussino deboli e non si vogla о per via di regno о di repubblica alla vira civile, il megliore rimedio che egli abbia a tenere quel principato, è, sendo egli nuove principe fare ogni cosa di nuovo in quello stato: come è nelle citta fare nuovi governi con nuovi nomini; fare i poveri ricchi, come fece David quando ei diventò Re: qui esurientes implevit bonis, et divites dimisit inanes; edificare oltra di questo nuove città, disfarre délie fate, cambiare gli abitatori da un luogo ad un altro40) (Discorsi. Кн. I. Гл. 26).}.