Князь должен не только не раздражать народ, но и стараться заслужить его расположение.
Он не может приобрести расположение народа действительными добродетелями. Добродетели ценятся лишь добродетельными людьми, народ же, которым управляет князь, развращен политическим рабством, а какими бы добродетелями князь разукрашен ни был, он этими добродетелями на испорченный народ никакого впечатления не произведет {264* Volendo un principe manteneri lo stato, è spesso forzato a non esser buono; perché, quando quella université, о popolo, о soldati, о grandi, che sieno della quella tu giudichi per mantenerti aver bisogno, è corrota, ti convien seguire l'umor suo, e satisfarle; e allora le buone Opere ti sono inimichess) (Il Principe. Гл. 19).}. Живя среди волков, князь должен уметь и выть по-волчьему. "Человек, -- говорит Макиавелли, -- который при всех обстоятельствах видит в добродетельных поступках свое назначение, должен необходимо погибнуть среди злых людей. Поэтому князь, который хочет удержаться, должен научиться быть злым, дабы в случае необходимости воспользоваться этим уменьем" {265* Il Principe. Гл. 15.}. "Как похвально, -- говорит Макиавелли в другом месте, -- соблюдать верность слову и жить честно -- очевидно всякому. Тем не менее опыт нашего времени доказывает, что те князья совершали великие дела, которые не дорожили этой честностью и вероломством завлекали людей в свои сети и в конце концов брали верх над теми, которые полагались на свою честность. Умный владетель не должен поэтому соблюдать верность слову, если эта верность может принести ему вред, и если исчезли причины, побудившие его связать себя словом. Если бы все люди были хороши, то это правило было бы не хорошо, но так как люди злы и не держат слова, то и князя ничто не обязывает считать себя связанным данным обещанием" {266* Там же. Гл. 18.}.
Итак, князь не может заслужить уважения народа, воздействуя на хорошую сторону человеческой природы, так как эту хорошую сторону заглушило политическое рабство. Князю ничего другого не остается, как воспользоваться слабостями людей. Мы знаем, что народ увлекается внешностью, что на него производят сильное впечатление блестящие предприятия, красивые речи, отважные подвиги, все то, что имеет оболочку, ослепляющую его чувства {267* См. выше примеч. 165*.}. Этой-то стороной человеческой природы и должен воспользоваться князь. "Князь, -- говорит Макиавелли, -- должен производить на людей впечатление великого, из ряда вон выходящего человека {268* Il Principe. Гл. 21.}. Ничто так не возвеличивает авторитет князя, как блестящие подвиги и личные примеры мужества. Князь должен казаться поощрителем заслуг и чтить всех, отличающихся в своей области... Он должен в известные промежутки времени устраивать для народа празднества и зрелища" {269* Там же.}.
Князь должен отличаться лишь такими качествами, которые умеет ценить испорченный народ. Но такой народ не в состоянии отличать действительно полезное от вредного. Что же, спрашивается, определяет его суждение? Ходячая, уличная мораль, отвечает Макиавелли. "Людям, -- говорит Макиавелли, -- приписывают известные качества, ради которых их или хвалят, или хулят: одного считают щедрым, другого скупым, одного жестоким, другого милосердным, одного вероломным, другого честным, одного женоподобным и трусливым, другого мужественным и отважным, одного сладострастным, другого воздержанным и тому подобное" {270* Там же. Гл. 15.}. Вот с этими ходячими воззрениями и должен считаться князь и производить своим поведением впечатление человека, обладающего всеми теми качествами, которым рукоплещет толпа, в своих же действиях руководствоваться исключительно тем, что содействует упрочению власти, и помнить, что успех в глазах толпы оправдывает всякое средство. "Всякий скажет, -- говорит Макиавелли, -- что было бы похвально, если бы князь был разукрашен добродетелями, но так как обладать ими и вместе с тем оставаться неприкосновенным не допускают людские отношения, то князь должен уметь избегать упреков в недостатках, которые лишают его власти" {271* Там же.}. "Князю необходимо не обладать всеми добродетелями, а производить на людей впечатление человека, обладающего ими. Да, я решаюсь утверждать, что если он в действительности обладает ими, то они опасны, если же они лишь кажущиеся добродетели, то они полезны. Князь, в особенности новый, не может соблюдать всего того, что люди называют хорошим, так как он часто для удержания власти вынужден действовать наперекор благочестию, честности, любви к ближнему, человечности. Поэтому он должен обладать гибкостью и уметь сообразоваться с обстоятельствами и колебаниями судьбы. Он не должен покидать пути добра, если этот путь лежит в пределах возможного, но и уметь делать зло, когда его к тому вынуждают обстоятельства. Князь должен крайне остерегаться проронить слово, которое противоречило бы вышеперечисленным качествам. В особенности же князь должен казаться благочестивым, ибо люди судят более по глазам, чем по рукам: видеть могут все, проникать же вглубь -- удел немногих" {272* Там же. Гл. 18.}.
Итак, если в республике добродетель служит основанием общежития, то в княжестве ей нет места, и князь должен обладать лишь призрачными добродетелями, вводящими в заблуждение народ, извращенный политическим рабством и утративший способность отличать действительное добро от действительного зла.
Эти "добродетели" князя должны служить лишь блестящей вывеской, ослепляющей толпу и прикрывающей нравственную наготу тирана.
Часть II
КАК И ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ СЛОЖИЛИСЬ ФИЛОСОФСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ МАКИАВЕЛЛИ
Wer auch nur einen Augenblick lang wahrhaft
einer hohen Idée ins Antlitz schaute, der ist