Задача последующего изложения -- выяснить те научные приемы, которым следовал Макиавелли, изучая явления государственной жизни и выставляя правила политического искусства.
Макиавелли прямо заявляет нам, что не хочет идти по стопам своих предшественников, говоривших о воображаемом государстве; его задача -- не конструировать идеальное общежитие, а изучить действительную жизнь и на основании этого изучения выставить правила, которые могли бы быть применены к жизни {359* Il Principe. Гл. 16.}. И Макиавелли остается верен этой задаче. Он не переступает границ, указываемых опытом, и изучает социальные явления лишь настолько, насколько они доступны наблюдению; он не выставляет абсолютных правил, применимых всегда и везде, а, имея в виду разнообразие условий и целей общежития, предлагает лишь правила относительные, видоизменяющиеся сообразно индивидуальным особенностям отдельных случаев; он не пытается раскрыть последних причин социальных явлений и указать на конечную цель общественного развития; он не мечтает об идеальном порядке, годном для всех времен, мест и народов, а рассматривает лишь исторические формы общежития, рассуждает об их достоинствах и недостатках и объясняет нам, при каких условиях может быть введен один государственный строй и при каких -- другой.
Приемы исследования, которыми он пользуется при изучении политической жизни, обусловливаются его воззрением на природу социальных отношений.
Учреждения и законы суть, по Макиавелли, результат деятельности людей, которая обусловливается, с одной стороны, потребностями и влечениями, присущими людям, с другой -- условиями окружающей их среды. Вся государственная жизнь сводится к взаимодействию этих двух факторов -- человека и окружающей его обстановки. Условия же, определяющие деятельность людей, или созданы людьми, или даны физической природою. Условия, созданные людьми, суть условия производные, физическая же природа и человек с его страстями и влечениями суть факторы первоначальные.
Человек, по Макиавелли, свободы воли не имеет: им управляют страсти и влечения, его деятельность подчинена тем же вечным и неизменным законам, которые управляют физической природой {360* Discorsi. Кн. I. Введение.}. "Люди, -- говорит Макиавелли, -- жили и умирали всегда по одним и тем же законам" {361* Там же. Кн. I. Гл. 2.}. "Тому, кто изучает события прошедшего и настоящего, нетрудно заметить, что во всех государствах и у всех народов существовали и существуют одни и те же желания и стремления" {362* Там же. Кн. I. Гл. 39.}. Если же деятельность людей и окружающая их природа подчинены неизменным законам, то знакомый с этими законами может предсказывать грядущие события. "Чтобы предугадывать будущее, -- говорит Макиавелли, -- нужно изучать прошедшее, ибо все события, совершающиеся в мире, суть необходимые последствия предшествующих событий. Объясняется это тем, что события эти вызваны деятельностью людей, имевших всегда одни и те же страсти, а одинаковая причина может иметь лишь одинаковые последствия" {363* Там же. Кн. III. Гл. 43.}. "Изучая прошедшее, нетрудно предусматривать будущее и прибегать к тем же самым средствам, которыми пользовались древние" {364* Там же. Кн. I. Гл. 39.}. Макиавелли признает, таким образом, закономерность социальных явлений и учит, что не произвол управляет миром, а естественные и неизменные законы. Закономерность социальных явлений выражается, по Макиавелли, во-первых, в том, что данное общественное состояние есть всегда последствие предшествующего ему состояния, во-вторых, в том, что социальные явления в данную эпоху стоят в тесной между собою связи и находятся в необходимой друг от друга зависимости.
Макиавелли, признавая солидарность социальных явлений, изучает государственные учреждения в связи с влияющими на них условиями. Рассуждая о целесообразности того или другого порядка, он прежде всего рассматривает, удовлетворяет ли оно потребностям народа и соответствует ли оно условиям климата и почвы, вяжется ли оно с экономическим бытом народа и его нравственным складом. В государстве, говорит Макиавелли, в котором существует гражданское равенство, власть князя недолговечна, и наоборот, в стране, где много дворян, республиканский строй не может упрочиться. В государстве, имеющем географическое положение Венеции, могут удержаться аристократические учреждения, государство же, обнимающее широкую область, не защищенную природою, должно покоиться и на широких основаниях народовластия. Если в государстве, которое сохранило чистоту нравов, потворство низким страстям толпы не может нарушить общественного порядка, то в государстве, в которое уже проникла нравственная испорченность, честолюбцы, льстящие народу и умеющие возбуждать его дурные инстинкты, всегда могут рассчитывать на успех. Но не только учреждения, пригодные в одной стране, не могут пустить корней в государстве, в котором господствуют иные условия, но и учреждения одного и того же государства должны видоизменяться по мере того как возникают новые потребности, воззрения и обычаи. "Государственные учреждения, -- говорит Макиавелли, -- введенные при возникновении республики, когда народ был еще не испорчен, оказываются непригодными при дальнейшем развитии государственной жизни, когда нравственная испорченность уже проникла в народ. И если гражданские законы изменяются согласно изменившимся условиям, то государственные учреждения никогда не изменяются или по крайней мере очень редко, и вот почему законы оказываются бессильными, ибо действие их парализуется учреждениями, не претерпевшими соответствующих изменений" {365* Там же. Кн. I. Гл. 18.}.
Макиавелли признает, таким образом, закономерность в последовательном развитии и сосуществовании социальных явлений. Спрашивается теперь, какие он применяет приемы исследования к раскрытию законов, управляющих политической жизнью?
Разбор 55-й главы I книги "Discorsi", в которой Макиавелли знакомит нас с одним из таких законов, всего лучше ответит нам на этот вопрос. В этой главе мы читаем: "Другая причина чистоты нравов в Германии заключается в том, что республики, в которых политическая жизнь осталась неиспорченной, не терпят в своей среде дворян и поддерживают полнейшее гражданское равенство... И дабы выяснить, что такое дворяне, я говорю, что дворянами называются те, которые живут праздно доходами с своих имений, не занимаясь ни обработкой полей, ни каким-либо другим полезным занятием. Эти люди вредны во всякой республике и во всякой стране, но наиболее вредны те из них, которые владеют замками и имеют подданных. Этими двумя классами людей переполнены Неаполитанское королевство, Римская область, Ломбардия, Романья. Этим и объясняется, почему в этих странах никогда не могла упрочиться республика и вообще какой бы то ни был здоровый государственный порядок, ибо дворяне -- худший враг всякой гражданственности... И если кто-нибудь захотел бы внести порядок в эти государства, то ему бы ничего другого не оставалось, как учредить в них королевство. Где население до такой степени испорчено, что законы не в силах поддерживать в нем порядка, там должна быть учреждена королевская власть, которая обуздала бы властолюбие и распущенность дворян неограниченностью и абсолютностью своего могущества. Подтверждается это примером Тосканы, где на небольшом клочке земли существовали три республики: Флоренция, Сиена и Лукка. Объясняется это явление тем, что в этой области нет владетелей замков или дворян или их по крайней мере очень мало, и что в ней господствует полнейшее равенство, так что мудрый человек, знакомый с прежними учреждениями, мог бы ввести в этой стране свободный государственный строй". Макиавелли, сравнивая государственный и общественный строй итальянских государств, заметил, что в странах, где существует дворянство, республиканские учреждения не могли привиться, и что свободный государственный строй упрочился лишь в тех областях, в которых существовало гражданское равенство. Но, выставляя положение, что республиканский строй не вяжется с неравенством состояний, Макиавелли не ограничился указанием на подмеченное им однообразие, а старался выяснить себе ту внутреннюю причину, которой обусловливалось это явление. Главные влечения, управляющие деятельностью людей, по Макиавелли, властолюбие и корыстолюбие. Корыстолюбивые влечения безусловно вредны во всяком общежитии. Властолюбие же отдельных граждан может ужиться со свободным строем лишь в том случае, если эти граждане будут стремиться к власти не для достижения своекорыстных целей, а в интересах того общежития, которое поручило ему власть во внимание к их заслугам. Дворяне же, по Макиавелли, живут в такой обстановке, которая развивает в них корыстолюбие и заставляет их стремиться к власти лишь для удовлетворения низких страстей и личных интересов. И везде, где Макиавелли раскрывает какой-нибудь закон, он следует только что указанной нами методе: первым шагом при раскрытии такого закона ему служит наведение, но дабы объяснить и проверить то единообразие, которое он подметил, идя путем индукции, он прибегает к выводу, причем исходной точкой его дедукции являются законы человеческой природы.
Мы знаем, что Макиавелли не только исследует природу социальных явлений, но и выставляет в своих сочинениях правила политического искусства. Спрашивается теперь, в каком отношении стоят эти правила к тем законам, которые, по Макиавелли, управляют общественной жизнью?
Макиавелли сравнивает политика с врачом, который пользуется своим знакомством с законами, управляющими физической природой, чтобы вызвать то или другое явление и воспользоваться им для своей цели. Так должен поступать и политик. Задавшись известной практической целью и зная, какими причинами вызывается интересующее его явление и какие оно влечет за собою последствия, он должен, познакомясь с индивидуальной обстановкой данного случая, применить к нему такие средства, которые вызвали бы последствия, соответствующие его цели. Макиавелли сравнивает действие судьбы с рекою, выступившей из берегов, и говорит, что люди могут своею деятельностью направить развитие политической жизни к желательной цели точно так же, как они плотинами и каналами регулируют течение реки и дают ей то и другое направление {366* Il Principe. Гл. 25.}. Это сравнение как нельзя лучше выясняет нам воззрение Макиавелли на задачи и пределы политической деятельности. Как строители плотин и каналов не в силах остановить бурного потока реки, а могут лишь искусственными средствами предупредить вредные последствия наводнения, так точно и политик не господствует над законами, управляющими социальными явлениями, а может лишь воспользоваться своим знакомством с этими законами для достижения той или другой цели. И Макиавелли, выставляя правила политического искусства, так именно и поступает. Исследовав, например, расслабляющее влияние богатой природы на физические силы народа, он советует правителям государств, поставленных в счастливые географические условия, военными упражнениями воспитать в гражданах те качества, которые не привили им условия местности {367* Discorsi. Кн. I. Гл. 1.}.