Мэр тшанамуц вотнакох…
Человек приближался. Громче и отчетливее слышались звуки и слова.
«Ишь, распелся, — блеснула в затуманенной голове Гончаренко мысль. — Удивительно, как ему не лень рот открывать».
Человек шел, опираясь на костыли, и продолжал петь все одно и то же.
«Поет… Вот народ-то выносливый».
Человек, поравнялся с ним, продолжая петь. Гончаренко взглянул в лицо певца и, обрадованный, крикнул:
— Арабка… Шахбазов! Здорово, дружище. Ты ли это?
Песня оборвалась. Человек на костылях остановился.
— Да, это я… это я, Айрапет Шахбазов, я. Гончаренко! И тебя узнал. Я, я это. Дай присяду.
Шахбазов присел на скамью, сложил на земно костыли и вполголоса замурлыкал все ту же песню.