— Да, Дума, — ответил Гончаренко.
Шум мотора умолк. Драгин вышел на дорогу, вынул из кармана своего френча браунинг, подошел к коляске, точно разминаясь, и сказал:
— Гражданин Дума. По распоряжению совета ты арестован.
— Брось баловать, — негодующе закричал Дума, сильно оттопырив толстые губы. — Не на такого напал, чтобы арестовать. Вот мой мандат.
Дума с важным видом небрежно протянул Драгину какую-то донельзя потрепанную бумагу, для прочности наклеенную на полотно.
— Ну, вылезай. Чего очки втираешь? — Драгин поднял браунинг в уровень лица Думы. Дума побледнел и слабым, прерывающимся голосом спросил:
— А за что?
— За грабежи и дискредитацию революционной власти. Ну, вылезай, что ли.
Дума отнял руку от женщины, которая равнодушно наблюдала всю эту сцену, и спрыгнул на дорогу.
— Кто эта женщина? Жена?