— Хорошо смотришь, Гончаренко? — спросил Драгин, стараясь перекричать шум мотора.
Гончаренко в отвес кивнул головой.
— Где же он запропал? Ведь скоро завод. Уж не повернул ли он назад? — рассуждал сам с собой Гончаренко.
Но вот его внимательный взгляд разглядел у далекого горизонта еле заметное, пыльное облачко. Облачко быстро приближалось и скоро выросло в окутанную пылью быстро мчавшуюся тройку. Седоков не было видно, но Гончаренко уже твердо был уверен, что это едет Дума.
— Едет, — громко крикнул он, довернувшись к Драгину.
— Нужно загородить дорогу, — приказал шоферу Драгин.
Шофер, солдат в шапке пилота, искусно заманеврировал машину и стал по середине дороги, загородив всякий проезд.
Тройка замедлила бег и встала. Кони бешено грызли удила и били копытами о камни шоссе. Бородатый кучер что-то кричал негодующе, размахивая в сторону шофера кнутом. Но за шумом мотора его крики не были слышны.
Тройка начала заворачивать назад, и тут Гончаренко увидел Думу. Дума сидел, развалившись в коляске, одной рукой обнимая какую-то полную женщину в пестром шелковом платке и в растрепанном платье, а другой придерживал стоявшую у ног четверть. На противоположном сиденьи лежал большой наполненный чем-то мешок.
— Он? — спросил Драгин.