— Господин взводный! Их благородие кличет до себе…
Взводный остановился, вздохнул, посмотрел на убитых и раненых и так же медленно повернул назад на голос, по пути вынимая из бомбы капсуль.
* * *
— Курды… ваше благородие… не сняты.
— Брось своих курдов, Нефедов. Эка важность! Задание получили мы — вперед. Через час занять Айран и двигаться на Эрум. Понял? Артиллерию нужно перебросить вон к той возвышенности, видишь? Господин полковник приказал от каждой роты выставить по отделению. Выдели штабных вояк и сам; с отделением валяй. Ступай!
— Слушаю-с.
* * *
У холодных, окованных льдом горной пушки и зарядного ящика суетилось до ста человек солдат. Упрямые стальные чудовища никак не давались в руки. По неровной, скалистой почве катить их было нельзя — оставалось тащить гужом. Но каким путем? Дороги кругом не было. Скользкие, льдистые, запорошенные снегом горные тропинки были трудно проходимы даже для одного человека.
— Взваливай-ай! На пле-е-ечи! — надрывался голос фельдфебеля Акишина. — Ну, ребята, бери, что ли, поднимай. Та-а-к. Эй, наваливай, голубчики!
Около двадцати человек ухватились за пушку, тронули ее с места, со всех сторон обвязали канатом и, крякая от натуги, с трудом потащили ее вверх.