— А, Драгин, здравствуй, — говорил человек, черный, как жук, с восточным акцентом речи. — Как всегда первый.
— Люблю аккуратность.
— Не так аккуратность, как агитнуть любишь перед заседанием.
— И это люблю. А вот вы, меньшевики, даже агитировать-то не умеете. Весь ваш досуг ухлопываете на согласование своих действий с буржуазией.
Компания, окружив Драгина, сдвинулась со скамьи и уселась в кружок.
— Ну насчет согласования — это демагогия. Как это вы, большевики, не можете понять то, что раз революция в России буржуазная, и раз без развития капитализма и создания кадров рабочих и крупной индустрии не обойтись, как вы не понимаете, что нужно поддерживать буржуазию?
— Мы-то думаем, что ждать с революцией нечего. Что обойтись можно и без дальнейшего развития капитализма в России. Вот когда пролетариат получит власть в свои руки, — а получит он ее тогда, когда возьмет ее сам, свергнув буржуазный порядок, — тогда, и промышленность и рабочий класс быстро разовьются.
— Старая ваша песня. Вы не свободны. Вы в плену у идеи диктатуры пролетариата. Вы не можете видеть действительность так, как она есть.
— Милый мой, — Драгин потрепал собеседника по плечу. — Уж чья бы корова мычала, а ваша и меньшевистская молчала. Кто как не вы находитесь в плену у буржуазии, трещите звонкими словами, как сороки, а на деле прислуживаете капитализму.
— Опять демагогия.