— Что вы, что вы!
Преображенский громко расхохотался.
— Не беспокойся, мой друг… Кстати, позволь мне говорить тебе ты. Я, видишь ли, не ревнив… Притом она долго не засидится. Да будь же добр, во имя дружбы… У меня, знаешь, деловое свидание. Ну что, идет?.. Одолжишь?
— Ради… — вскричал обрадованный Сергеев и не докончил мысли.
— Ну вот и хорошо. Я так и знал, спасибо, милый, Мне бабские капризы ужас, как надоели. До свиданья, мой друг.
Преображенский горячо пожал ему руку и направился по коридору к выходу.
Сергеев посмотрел ему вслед, потом нерешительно вошел к себе в комнату. Тамара Антоновна сидела в кресле перед зеркалом и пудрила нос.
— Ах, простите, мой славный… И что мне взбрело? Как я могла подумать. Но вы можете гордиться. Это все от сильной любви, конечно.
Сергеев молчал, собираясь с духом, чтобы сказать ей, что не любит ее, а любит другую.
— Ну, что же вы молчите? Дуетесь на меня? Ну, не хорошо, мой мальчик. На даму быть в претензии нельзя. Иди же ко мне, иди, ну, ну.