— И что же?
— Очень разочаровались. Но я солдат не обвиняю. Лозунга нет правильного. Что нам, на самом деле, за частную собственность, что ли, агитировать? Вот попробуйте. А я уже… довольно с меня.
* * *
Абрам, при помощи Гончаренко, взобрался на кем-то брошенный спичечный ящик и крикнул:
— Товарищи, что делаете? Ведь революцию губите.
Но шум и грохот стоял вокруг. На его слова никто не обращал внимания. На камнях улицы валялись всякие товары, толпа состояла из самых разнообразных людей: суетились, бегали, что-то кричали, разбивали ящики, навьючивали на себя узлы. Многие были пьяны.
— Товарищи, — надрывался Абрам, — что же вы делаете? Позор.
— Чего кричишь-то? — спросил ближний громила, высокий, бритый парень без шапки и босиком, выбрасывая из своих карманов пуговицы и вновь нагружая их запонками и галстуками. — Чего кричишь-то? Что мало тебе? Вон, бери.
— Как не стыдно… Сознательные граждане! Вы революцию губите. Я, может, ноги потерял, а вы позорите.
— Э, плюнь. Действуй, — сказал громила, махнув рукой и скрылся в толпе.