А меньшевики и эсеры-предатели поддерживают эту контрреволюционную брехню и раздувают ее. Боятся нас. Боятся Ленина. Они всюду заявляют, что от Ленина всего можно ожидать. А кадеты говорят, конечно, — бывший каторжник.
Товарищи, действуйте… Ступайте скорей. Обо всем звоните мне. Я же еду в совет.
* * *
Гончаренко и Абрам подошли к толпе, запрудившей собою улицу. Навстречу им плелся солдат самокатчик, член большевистской организации. Лицо его, вспухшее, в синяках и кровоподтеках, было в грязи и крови.
— Что с тобой, дружище?
— Сами видите, что, обработали… Громилы избили. Я их стал убеждать прекратить погром, а они набросились на меня, крича, что я контрреволюционер и стою за частную собственность.
— Кто грабит? — спросил Абрам.
— Все грабят. Уже с утра началось. Разнесли винные склады, перепились и пошли. Мы было начали разгонять — вызвали роту солдат. А солдаты постояли, постояли да и тоже принялись набивать карманы. В полк увезли несгораемую кассу. Поставили во дворе. Долго обсуждали, как делить сокровища и как вскрыть кассу.
— Ну?
— Ну, потом прикладами стали лупить. Изломали винтовки. А когда открыли кассу, то нашли в ней ленты да катушки с нитками.