Но лицо Тегран вдруг потемнело.
— Мы заболтались тут с этим… Пора итти на заседание.
* * *
Стоял жаркий безветренный полдень.
Гончаренко сидел в кабинете Драгина. Тегран была тут же и, как всегда, говорила с кем-то по телефону, что-то приказывала, кого-то убеждала и требовала сведения.
Гончаренко скучал.
Вдруг тревожно позвонил другой телефон. Драгин оторвался от работы, подошел к телефону, и начал отрывисто кричать в трубку:
— Погромщики… громят магазины. Как? Шесть разрушено? Преувеличиваете. Не преувеличиваете? По-вашему, тысячная толпа? Тегран, вызови Савельева из бронеотряда. Да, да. Сейчас будет. Ну, да. Три места вышлю. Что? Громил арестовывать и направлять в совет. Я буду там. К вам Тегран поедет. Хорошо, и Удойкин. Пока.
Драгин повесил трубку.
— Товарищи, — сказал он. — В городе, оказывается, безобразия. Звонили из совета, секретарь. Оказывается, комиссар Временного правительства, как на зло, уехал куда-то. Военное командование ничего предпринять не хочет. Они на этом хотят нажить капитал. Ну, что же, будем действовать самостоятельно. Где Удойкин? Абрам? Позови их, Тегран. Эти негодяи-погромщики начинают мешать работе. Подрывают силы революции. Разлагают солдат. А потом все это свалят на нас. Хитро задумано. Какие подлецы! Все это звенья одной цепи. Ведь повсюду кадеты распространяют слухи о том, что Ленин приехал в запломбированном вагоне и работает на деньги и по указке немецкого кайзера. Понимаете — одно к другому.