Вот колонна остановилась. Абрам, ковыляя на костылях, быстро подошел к ней. Отделившись от колонны, зашагал к нему навстречу бородач-солдат.
— Как, Пахомов, настроение солдат? — спросил Абрам.
— Слабое… Не то, что грабить хотят, нет, а просто рука у ребят не поднимается против погромщиков.
— Ну-ка, дай я им слово скажу.
Абрам подошел к солдатам. Они выжидательно глядели на него.
— Товарищи, — начал говорить Абрам. — Нам нужно как можно скорей прекратить это безобразие. Мы срамим революцию. Посмотрите, ведь это же не беднота, не рабочие орудуют здесь. Это пьяные бродяги. Из тюрем выпустили многих уголовных преступников, воров и убийц. Это они громят и грабят. Мы, большевики, не за частную собственность, мы против спекулянтов, но мы и не за бандитские погромы. Вы понимаете, товарищи, что так нельзя. Верно, награбленное капиталистами нужно отнять. Но отнимать следует организованно, не так. Нужно учесть все запасы и распределить между рабочими, солдатами. И не только чтобы хватило на сегодня, но чтобы и на завтра осталось. Это дело совета, продовольственного комитета, а не каждого, кто желает пограбить. Ваш долг, товарищи, разогнать всю эту пьяную сволочь. Нечего с ними церемониться. Они губят революцию.
Вон, товарищи, лежит большевик. Они его почти убила за то, что он им верные слова говорил, предлагал прекратить погром.
— Довольно, — шепнул командующий ротой унтер-офицер Пахомов. — По глазам вижу, они теперь разгонят их. Хорошо про большевика сказал и, главное, лозунг дал правильный.
— Эй вы там, грабители, бросайте добро и немедленно расходитесь по домам, — крикнул насторожившейся толпе Абрам.
— А этого не хочешь? — ответил один из погромщиков, сделав непристойный жест.