Нефедов вскочил на крепкие ноги, подобрал свою шинель, поправил сбившиеся на спину револьвер и флягу, точно рассуждая сам с собой, пожевал губами, потом быстро зашагал и скрылся за углом ближайшей палатки.

* * *

Часть солдат третьего отделения, как по волшебству, преобразилась.

Растяпистый, неподвижный, неуклюжий Хлебалов летал, как птица, по лагерю. При этом он держал себя так, словно родился заговорщиком. Он всем и каждому встречному говорил только четыре слова: «Бают, царя — по боку». И отходил прочь, не вступая в долгие разговоры.

Лицо Хомутова из простодушного превратилось в хитрое и таинственное. Он не бросался, как Хлебалов, к первому встречному, а выбирал из своих знакомых наиболее надежных людей и долго, обстоятельно говорил с каждым. Он успевал рассказать и о Васяткине, и о том, что он говорил, о том, что решили офицеры, о революции, и в заключение каждого, с кем говорил, водил к Щеткину читать оставленное Нефедовым воззвание. В заключение он просил собеседника, посвященного им в события, рассказать своим близким все, что узнал от него.

Щеткин преобразился, как все. Он взял на себя обработку наиболее передовых солдат полка, тех, которые отличались многими положительными качествами, как храбрость, ум или лихое бунтарство. Особенное внимание он уделял тем из них, которые не однажды уже бывали в переделках: бегали из частей, дезертировали, являлись вожаками солдатских бунтов из-за пищи, недостатка табака и скверного обращения.

Щеткин не только рассказывал. Он уже призывал к действию.

— Вот, хлопец, парень ты стреляный — сам знаешь.

— Да, колачивали, — отвечал стреляный парень.

— За битого двух небитых дают, — продолжал Щеткин. — Вот и вникни. Нужно сообща — всем вместе. Винтовки да патроны чтобы не отобрали. Беречь их надо, как свой глаз. Не давать, чтобы ребят арестовывали. Там, может, я что новое скажу тебе. Но и ты тоже ко мне захаживай, да говори, как у вас — что внутренние враги делают, кто с нами, кто против. Да постарайся всем рассказать. Непременно о Васяткине расскажи. Может, выручать парня придется.